Когда Европой правили мавры (Часть 2)

Автор: roman     Категория: История

Когда Европой правили мавры (Часть 1)

Автор: roman     Категория: История

Население городов Чехии 14 века

Автор: roman     Категория: История, Общество

В XIV и XV веках бюргерство не представляло собой единого общественного класса. В XIV веке в результате развития ремесла, торговли и денежных отношений города стали играть все большую роль в экономической, социальной, политической и культурной жизни страны.
Начиная с XIII века, в Чехии шло развитие горного дела, снабжавшего страну драгоценными металлами, необходимыми для развития торговли. Из серебра, которое добывали на чешских горных промыслах и особенно в Кутной Горе, чеканили чешские гроши, имевшие хождение по всей Центральной Европе. Чехия была неиссякаемым источником серебра.

krumlov_5.jpg

В правление Карла IV Прага стала одним из крупнейших торговых центров Европы. В этом городе, расположенном на пересечении торговых путей, идущих с севера на юг и с востока на запад, жило свыше 30 тысяч человек, которые кормились прежде всего за счет торговли. По своему значению Прага значительно превосходила остальные чешские города. До некоторой степени с ней могла сравниться только Кутна Гора, расцвет которой объясняется развитием горнорудного дела.
В руках крупнейших бюргерских семейств концентрировался торговый капитал, это позволяло им занять господствующее положение в городе. Власть в городе принадлежала нескольким патрицианским семьям, связанным друг с другом узами родства. Они были хозяевами городской ратуши и использовали власть для собственного обогащения. В чешских городах власть корыстолюбивого патрициата была еще более ненавистна потому, что патрициат здесь в большинстве своем был немецким, в то время как подавляющее большинство городского населения составляли чехи. Таким образом, социальные противоречия усугублялись национальными.
Против патрициата выступали широкие слои населения – бюргеры. Бюргеры накопили значительные средства, однако за свои дома они обязаны были платить патрициям и монастырям арендную плату (вечная рента), суммы, поступающие от городских налогов, исчезали в бездонных карманах патрициев. В процессе торговли патрициат устанавливал контроль и над ремеслом, хотя в этом стремлении он натыкался на противодействие цехов. Поэтому раздоры и мелкие столкновения между цехами и захватившим власть патрициатом были обычным явлением. в жизни чешских городов начиная с середины XIV века.
Так, например, в городе Брно во время волнений в 1378 году представители ремесленников требовали, чтобы восемь мастеров, чехов по происхождению, участвовали в заседаниях совета, когда там обсуждаются вопросы, касающиеся всей «общины» (то есть имущих слоев города). Точно так же и в Иглаве в 1391 году имели место выступления против патрициата. Однако все эти выступления были подавлены патрициями при помощи стражников.

1320921753_doksi1.jpg

Самую многочисленную группу населения городов составляла городская беднота, теснившаяся в лачугах предместий, в городских трущобах. Это были разорившиеся ремесленники, поденщики, челядь, работающие по найму подмастерья, а также изгои феодального общества — нищие и проститутки. Эта часть городского населения, представляла собой взрывчатый материал, готовый вспыхнуть от первой искры. А начиная с XIV века положение городской бедноты неуклонно ухудшалось. Росли цены на самые необходимые предметы потребления, а заработная плата при этом оставалась прежней, а если и возрастала, то все-таки не могла поспеть за растущими ценами.

Сон и сновидения в Средние века (часть первая).

Автор: Rhiamon     Категория: История, Общество

QIP Shot

Монографию швейцарской исследовательницы М.Э.Витмер-Бутш* можно считать, пожалуй, первым в историографии опытом воссоздания картины восприятия феноменов сна и сновидений, интерпретации их причин и того .значения, которое им придавалось в разных слоях общества в эпоху христианского Средневековья (500-1500 гг.).

Тема сна и сновидений традиционно разрабатывается психологами. Психоанализом З.Фрейда был дан первый импульс к изучению сна и сновидений как самостоятельного историко-культурного феномена. Одним из наиболее ранних исследований в этом направлении была книга П.Сентива (1930 г.), содержавшая критический разбор снов, описанных в “Золотой легенде” Якоба Ворагинского. Используя методы психоанализа, П.Сентив сделал ряд интересных предположений о происхождении некоторых мотивов средневековой агиографии.

С конца 40-х гг. начинают выходить работы о видениях и снах средневековых людей, и такого рода исследований, несомненно, больше, чем работ просто о снах. Это не удивительно: само Средневековье не различало сон религиозного содержания и “видение”: амбивалентный термин “visio” переводится словами и “сон”, II “видение”. Сегодня литература о видениях и снах в Средние века, о значении этих феноменов в религиозной и политической жизни того времени весьма обширна. Характерно, однако, что при всем ее многообразии, отражающем литературоведческие, медицинские, теологические аспекты и аспект истории ментальностей, все еще отсутствует целостное представление о снах и сновидениях как существенном компоненте повседневной жизни средневекового общества (исключением следует считать эссе Ж.Ле Гоффа о месте и роли сновидений в культуре и массовой психологии Средневековья).

Витмер-Бутш поставила своей задачей всестороннее рассмотрение связанной со сном проблематики. Постановке проблемы, обзору историографии и источников посвящена первая глава реферируемой работы. Сон, как и болезнь, голод, смерть, относится к антропологическим константам, люди спали во все времена, но их поведение, связанное со сном, обязательно несет но себе отпечаток эпохи и позволяет нам заглянуть в их духовный мир, постигнуть то, в чем они сами вряд ли отдавали себе отчет, Это главная задача Витмер-Бутш. Несмотря на фрагментарность данных, содержащихся в источниках (автобиографические свидетельства, агиография, медицинские и медико-теологические сочинения и т.п.), ей удалось сложить их в своеобразную картину-мозаику, дающую представление о стереотипах, связанного со сном поведения, о средневековых теориях, объясняющих природу сна и сновидений, о том, как эти теории соотносились с повседневной жизнью различных слоев общества и как реалии этой повседневной жизни, в свою очередь, отражались в сновидениях.

Исследовательница ставит и ряд методологических проблем, связанных с необходимостью проработки информации, как бы лежащей на поверхности в детальных описаниях снов в житиях, биографиях, хрониках, но нуждающейся тем не менее и дешифровке. Знакомство с современными теориями сна и сновидений помогает Витмер-Бутш расшифровывать сообщения источников.

Однако, она постоянно задается вопросом, насколько современные объясняющие модели применимы к средневековою у материалу; что общего между снами средневекового человека и нашего современника; возможно ли в продуктах ночных фантазий людей столь отдаленной эпохи выделить те же структурные особенности, которые наблюдают современные психологи, прежде всего переработку дневного опыта в ночных переживаниях.

В главе 2-й “Сон в повседневной жизни” Витмер-Бутш. на материалах биографий, писем, медицинских рекомендаций, монастырских уставов, привлекая также данные археологии и иконографии, проводит нечто вроде социологического исследования поведения, связанного со сном.

Такая глубоко частная и к тому же казавшаяся современникам “само собою разумеющейся” сфера жизни, как организация сна, освещена источниками весьма слабо: где, как, на чем, с кем, как долго спали? Автор показывает, что до Х11-Х1П вв. даже в городах жилища были очень просты, люди спали в одном помещении (а в деревне и до XVI в. в домах редко бывало больше, чем одно-два помещения). В холодное время года даже в относительно состоятельных семьях люди спали все вместе в одной комнате, обогреваемой жаровней или открытым огнем (каменные печи появляются с XIII в.), а потому кровати, если они вообще имелись, были рассчитаны на то, чтобы в них помещались и родители, и дети, и их незамужние тетушки. Колыбели для младенцев вошли в обиход знати еще в эпоху Меровингов, однако в низших слоях общества они приживались крайне плохо вплоть до Позднего Средневековья, и взрослые предпочитали брать маленьких детей в свою постель.

Иногда постель делили между собой и совершение посторонние люди – паломники, бедные путешественники, рассчитывавшие на дешевый ночлег в гостиницах и на постоялых дворах. К XIV в. относятся жалобы на жадных хозяев постоялых дворов в Риме: пользуясь наплывом паломников, они умудрялись класть в одну постель не по два-три человека, как было принято, а по пять-шесть. В подобных условиях находились также старики и больные в госпиталях и приютах.

В монастырях эта сфера жизни до мелочей регламентировалась монастырскими уставами. Братия должна была спать в одном помещении; если народу было слишком много, занимали несколько спален. Кельи на одного появляются впервые у итальянских эремитов в XI в., в других орденах – позже, с XI [1 в. Во избежание однополых контактов, которые могло порождать монастырское одиночество, в дормиториях не гасили светильников на ночь, монахи, в отличие от мирян, спали в одежде.

Спальные аксессуары не отличались разнообразием. В деревне простые люди долгое время спали на соломе на полу. Среди знати с Раннего Средневековья в обиход вошли простые деревянные кровати в форме ящика (форма эта просуществовала едва ли не до XIII и.). Матрасы для этих кроватей набивали соломой, тростником, листьями или мхом, перины были редкостью. На матрас стелили льняное покрывало, меховое или матерчатое одеяло, были и небольшие подушки. В городах c XШ в. в простых семьях спали на высоком деревянном ложе, у тех, кто побогаче, оно было более роскошным, с кожаными ремнями вместо современных пружин. От остального помещения кровать отделялась матерчатым занавесом, а с XIV в. добавляется и деревянный навес-крыша. Балдахин на резных деревянных столбах входит в моду у итальянской знати в конце ХIV столетия.

Чередование сна и бодрствования определялось долготой светового дня. С наступлением темноты все укладывались спать. Только в исключительных случаях да в праздники отход ко сну откладывался, и люди пользовались искусственным освещением.

В холодное время года, когда темное время суток продолжительнее, люди спали, вероятно, дольше.

В монастырях режим сна был довольно суров; негативное отношение к сну было заложено Библией, являлось одной из составляющих аскетического образа жизни и должно было способствовать осмыслению грехов и покаянию. Для монахов сон был лишь необходимой данью природе: он возвращал силы, необходимые для служения Господу. Поэтому время, отводимое на сон, должно было быть минимальным и его запрещалось тратить, например, на чтение в постели.

В отношении к сну у мирян, как пишет исследовательница, тоже чувствовалось сильное влияние церкви. Благословение постели перед сном, регулярные вечерние молитвы, по мнению Витмер-Бутш, свидетельствуют еще и о том, что сама ночь воспринималась людьми как наиболее опасная часть суток; во время сна они не чувствовали себя спокойно, так как всегда существовала опасность набега, пожара, вторжения грабителей. Засыпая, человек не знал, проснется ли он здоровым и проснется ли вообще.

Чувство неуверенности, страха, беспокойства воплощалось и ночных кошмарах, которые официальная теология приписывала воз-действию демонов. Именно беззащитностью спящего и страхом перед наступающей ночью объяснялась, с точки зрения Витмер-Бутш, популярность распространившегося на рубеже Х1-Х11 вв. трактата “De lapidi.s” – о свойствах драгоценных камней и, в частности, об их способности влиять на глубину сна и на сновидения. Считалось, что рубин вызывает сладкий сон, несущий отдых и приятные сновидения, бриллианту свойственно отгонять “пустые” сны и кошмары.

* М.Е. WITTMER-BUTSCH. ZUR BEDEUTUNG VON SCHLAFEN UND TRAUM IM MITTELALTER// MEDIUM AEVVM QUOTIDIANUM. SONDERBAND 19. KREMS, 1990. 400 S.

Дворянство в Чехии 14 века

Автор: roman     Категория: История

65c2bebcd927.jpgКласс светских феодалов Чехии 14 века не был единым. В зависимости от размеров владений, происхождения и общественного положения светские феодалы делились на высшее дворянство (панство) и низшее дворянство, то есть рыцарей, земанов и паношей. Паны, так же как и монастыри, стремились к объединению своих распыленных владений. Эти владения в значительной своей части были раздроблены и состояли из отдельных участков, на которых сидели крестьяне. Усилия какого-либо пана увеличить или округлить свои владения наталкивались на противодействие других феодалов.
Несравненно хуже было положение низшего дворянства, мелких феодалов, которые в экономическом отношении не могли конкурировать с владельцами крупных поместий. Владения низшего дворянства уменьшались в результате посягательств со стороны соседних панов. С подобным явлением мы встречаемся в южной Чехии. Так, например, панский род Рожемберков с середины XIV века расширил свои владения прежде всего за счет мелких дворян, которые вынуждены были продавать свои обремененные долгами замки и усадьбы и поступать на службу к Рожемберкам в качестве бургграфов и служащих. В стремлении расширить свои владения Рожемберки не останавливались даже перед захватами церковной собственности, именно это-то стремление и привело к будущему переходу части панства в гуситский лагерь в период гуситских войн.
Панские роды, могущество которых теперь возросло, претендовали на неограниченное господство, стремясь захватить в свои руки как центральную, так и местную власть, вследствие чего возникали постоянные трения между панством и королем. Если Карлу IV, нашедшему опору в церкви, еще удавалось держать в повиновении крупных феодалов, то Вацлаву IV пришлось не только испытать на собственном горьком опыте, насколько паны сильнее его, но и познакомиться с панской тюрьмой.
pernsteyn1.jpgВопрос шел также и о том, удастся ли низшему дворянству получить доступ к местному управлению. Мелкий дворянин или прилагал все силы на борьбу с могущественным и знатным соседом, или вынужден был продавать собственный замок и искать пропитания либо при дворе, либо у тех же панов. Много мелких дворян шло в наемную армию, а часть же прибегала к иным средствам — к грабежу и разбою. В полном соответствии с духом феодального права рыцарь, по отношению к которому соседний пан совершил какую-либо несправедливость, мог объявить ему войну, брался за меч и возмещал убытки за счет панского имущества. Он нападал на панские усадьбы и деревни, угонял скот и грабил крестьян. Эти феодальные усобицы, столь обычные для эпохи феодализма, превращающиеся иногда в настоящую «виселичную войну», усугублялись борьбой между самими разбойничьими бандами. Во главе этих банд обычно стояли обедневшие дворяне, которые в лесной чаще или на больших дорогах грабили путников и купцов. Многочисленные примеры феодального разбоя и грабежа встречаются в южной Чехии, они записаны в так называемой «Книге казней панов из Рожемберка». Преступления — разбой, грабеж, налеты и поджоги, — описанные в «Книге казней», наглядно показывают, насколько острой была ситуация господствующего класса.
Само собой разумеется, что интересы дворянства (как высшего, так и низшего) не могли не вступить в противоречие и с интересами городов. Развитие ремесла и торговли наталкивалось на давние привилегии панства. Сравнительно более тесные отношения с городами поддерживали рыцари, которые в борьбе против церкви в панства искали союза с горожанами. Кредитные операции, к которым дворянство очень часто вынуждено было прибегать, были также одной из связующих нитей между ним и городами.

Положение церкви в Чехии 14 века

Автор: roman     Категория: История

  11.jpgЦерковь к концу XIV века была крупнейшим феодалом Чехии. Большая часть пахотных земель (подсчитано, что церкви принадлежала примерно треть всего земельного фонда страны) — основного средства производства в эпоху феодализма — находилась в руках именно цер-ковных феодалов. Начиная с XIII века церковь ввела целибат (в частности и в Чехии), который препятствовал дроблению ее земельных владений. Земельные пожалования церковным учреждениям, захват и скупка земель, а также полученные церковью привилегии привели к концентрации все большего количества земель под властью церквей, монастырей, капитулов и епископств. Увеличению земельных владений церкви способствовала политика Карла IV, ко¬торый нашел в церкви главную опору для осуществления своих политических замыслов; именно поэтому он стремился привлечь церковь пожалованиями и привилегиями. Обращает внимание тот факт, что целью монастырей бы-ло присоединить близлежащие деревни к своим владениям и создать компактные, объединенные земельные угодья. Однако созданию таких компактных церковных владений препятствовали феодалы — владельцы смежных с церковными землями поместий, что приводило к бесконечным распрям. [1;112] Read more…

Источники по истории Чехии XIV века

Автор: roman     Категория: История

1.jpgСведения о социально-экономическом и политическом положении предгуситской Чехии, можно получить из нескольких видов источников. Один из них — повествовательные (нарративные) материалы, главным образом хроники и короткие хроникальные заметки. В хрониках сведения об экономике или положении народных масс встречаются лишь в виде исключения – упоминания об урожаях и неурожаях, моровых эпидемиях, спорах феодалов, заканчивавшихся разграблением и опустошением деревень. Основное же содержание составляют описания событий при дворах и капитулах, о деятельности королей и светских феодалов, о политических событиях. Из хроник предгуситского периода можно назвать: хронику Франтишека Пражского, три хроники дворцовой историографии Карла I: аббата Неплаха, Пржибика Пулкавы и Бенеша Крабице. Все эти хроники в принципе подобны, литературным образцом и источником сведений для них была более ранняя Збраславская хроника.[5;124]
К такого рода хронистам принадлежит прежде всего Франтишек Пражский. Известно о нем немного. В 1333-4 г. он был ректором школы на Вышаграце, затем стал проповедником в храме св. Вита и капелланом епископа Яна из Дражиц, который в 1341 г. предложил Франтишеку продолжать записи в Пражском костеле, прекратившиеся еще в 1283 г. Франтишек взял за основу своего сочинения Збраславскую хронику и лишь с 1338 г. описывал события самостоятельно. Он закончил было хронику в 1342 г., но затем, после смерти епископа Яна, продолжал ее еще до 1353 г. Если в первой редакции главной фигурой повествования был Ян из Дражиц, то во второй в центр поставлен Карл I.
Хроника Франтишека Пражского состоит из трех книг. Повествование начинается там, где остановились Продолжатели Козьмы. Далее оно идет по Збраславской хронике, Франтишек лишь сокращает или несколько расширяет материал в зависимости от собственного понимания важности событий. Франтишека не интересуют обстоятельства, от которых зависели исторические события, причины и следствия последних. Кроме того, хронист не умеет отбирать материал, перемежает документы со слухами, в равной мере доверяя тем и другим. Большое внимание он уделяет событиям, связанным с церковью. Но главное место отводится правлению Карла I, основанию им Пражского университета, коронованию Карла в Праге и т.д. В общем, Франтишек превозносит короля, принесшего людям ‘золотой век‘. Как уже указано, хроника заканчивается 1353 г., но время смерти хрониста неизвестно. Политическая тенденция автора проявляется в форме враждебного отношения к иностранцам, особенно к немцам. Франтишек демонстрирует свое чешское национальное чувство.

2.jpg

Дополнять и продолжить хронику Франтишека Карл I поручил канонику Пражского капитула и руководителю строительства храма св. Вита Бенешу Крабице. Последний происходил из рыцарского сословия. Хроника состоит из двух частей. Первая – описывает период 1284-1346 гг. и полностью зависит от хроники Франтишека. Бенеш лишь сокращает кое-где текст, изредка меняет его и высказывает собственные мнения. Чем ближе к современности, тем чаше встречаются собственные оценки автора и новые -по сравнению с предшественниками – сведения.
Вторая часть хроники доведена до 1374 г. и описывает правление Карла I. Хронист (видимо, по желанию короля) вставил в текст почти всю автобиографию Карла. Весь остальной текст принадлежит Бенешу и представляет собой подробное изложение истории правления Карла I с 1346 по 1374 г. Описываются придворные торжества, строительство Праги, открытие и деятельность университета и т.д. Хронист демонстрирует свою преданность правящей династии, но также и свой чешский патриотизм.
Хроника аббата Неплаха (ум. в 1371 г.) была еще одной неудачной попыткой изобразить чешскую историю на фоне всемирной. Правда, автор лучше знал историю Чехии, ближе стоял к Карлу, часто сопровождал его в путешествиях. Однако сочинение Неплаха лишено всякой собственной концепции и представляет собой лишь беспорядочную компиляцию, в которой многочисленные отчеты неоднократно повторяются и на данные которой нельзя положиться.
Неплах взял за основу хронику пап и римских императоров Мартина Полония и добавил к ней краткую выдержку из чешских хроник – Козьмы, его Продолжателей и так называемого Далимила, у которого заимствовал главным образом последовательность правления богемских государей и описание церковных событий. Факты всемирной и чешской истории объединены у Неплаха совершенно механически. Повествование доведено до 60-х годов, но как раз наиболее интересные сведения, касающиеся последних двух десятилетий и почерпнутые из собственного опыта хрониста, не сохранились. Литературная и историческая ценность сочинения невелика. Хроника опубликована на латинском языке, о ней есть отдельные упоминания у исследователей смежных сочинений.
Наиболее обширным произведением дворцовой историографии Карла I является хроника Пржибика Пулкавы. Оно написано им в соавторстве с самим Карлом I, но форму и сте¬пень участия короля в этом труде определить сложно: писал ли он часть текста, или был только идейным вдохновителем основного автора, неизвестно. Ясно однако, что король предоставил Пулкаве материал (летописи, грамоты), доступ в архивы и, видимо, участвовал в отборе материала и в установлении композиции хроники. Последняя должна была стать изложением чешской истории, прославляющим ди¬настии Пржемысловичей и Люксембургов.[5;65]
Пржибик Пулкава был магистром свободных искусств, в 1373-1378 гг. занимал должность управляющего школой при костеле св. Иржи в Праге (по другой версии – должность ректора школы при коллегиатской церкви св. Эгидия в Праге), затем был священником. Хронику, он начал писать около 1374 г. Изложение здесь открывается разделением человечества на отдельные народы при Вавилонском столпотворении, причем упоминаются и славяне как одна из 72 ветвей, на которые разделилось человечество. Говорится о расселении части славян на территории Чехии и излагается чешская история до 1330 г. Пулкава использовал хроники Козьмы и его Продолжателей, так называемого Далимила, Збраславскую, Франтишека Пражского, Бенеша Крабице, свидетельства королевского архива, грамоты. Некоторые сведения почерпнуты из источников, до нас не дошедших. Пулкава составил свою хронику на латинском языке, но вскоре после оригинала возник и чеш¬ский перевод, часть которого выполнена самим Пулкавой. Read more…

О демографических циклах в истории средневекой Руси

Автор: roman     Категория: История

В наши дни происходит переоценка прежних представлений о русской истории. Подвергаются критическому анализу еще недавно господствовавшие теории и появляются новые концепции – концепции, пытающиеся найти ключ к пониманию отечественной истории с помощью достижений современной западной историографии.

Теория демографических циклов изучает процессы изменения численности населения в условиях ограниченности природных ресурсов. Начало было положено Раймондом Пирлом, доказавшим, что изменение численности популяций животных (и, возможно, людей) описывается так называемой логистической кривой (рис. 1).

96814673.jpg

Логистическая кривая показывает, что поначалу, в условиях изобилия ресурсов и высокого потребления, численность популяции быстро возрастает. Затем рост замедляется и население стабилизируется вблизи асимптоты, соответствующей максимально возможной численности при полном использовании природных ресурсов. Достижение популяцией максимально возможной численности означает существование на уровне минимального потребления, на грани выживания, когда естественный прирост полностью элиминируется голодной смертностью. Это состояние «голодного гомеостазиса» в действительности оказывается неустойчивым, колебания природных факторов приводят к «демографической катастрофе», катастрофическому голоду или эпидемии. Катастрофа приводит к резкому уменьшению численности населения, после чего начинается период восстановления в новом демографическом цикле.

Существование демографических циклов в истории было доказано Вильгельмом Абелем и Майклом Постаном в 30-х годах XX века Проанализировав данные об экономической коньюктуре в XII-XIV веках, В. Абель и М. Постан показали, что рост численности населения в этот период привел к исчерпанию ресурсов пахотных земель; это, в свою очередь, привело к нехватке продовольствия, росту цен на зерно и голоду. Крестьяне, будучи не в состоянии прокормиться на уменьшавшихся наследственных наделах, уходили в поисках работы в города. Рост городов сопровождался расцветом ремесел, но ремесла не могли прокормить всю массу излишнего населения, города были переполнены безработными и нищими. Голод и нищета приводили к восстаниям, как в городах, так и в деревнях; эти восстания приняли во Фландрии характер социальной революции; во Франции социальная борьба привела к утверждению абсолютизма. В конце концов, эпидемия Черной Смерти, разразившаяся в условиях, когда миллионы людей были ослаблены постоянным недоеданием, привела к гибели половины населения Европы. Это была «демографическая катастрофа», завершившая демографический цикл, – таким образом, было показано, что описанные Р. Пирлом циклы реально существовали в истории.

Read more…

МЕНТАЛЬНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ И ОБРАЗ ЗНАТНОЙ ЖЕНЩИНЫ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ ЦЕРКОВНОГО БРАКА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФРАНЦИИ

Автор: Rhiamon     Категория: История, Общество

_

_

_

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2//71/98/71098419_Pape__annulant_le_mariage_de_Charles_IV_le_Bel_roi_de_France_13221328_et_de_Blanche_dArtois.jpg

М.А. Буланакова

МЕНТАЛЬНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ И ОБРАЗ ЗНАТНОЙ ЖЕНЩИНЫ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ ЦЕРКОВНОГО БРАКА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФРАНЦИИ

Наиболее широкое влияние в феодальной среде церковный брак стал играть с середины XII в. Утверждение христианской идеологии в сфере брачных отношений базировалось, с одной стороны, на признании того, что институт брака существует для подчинения женщины мужчине, а мужчина наделен законными правами на обладание женщиной, и с другой стороны — на представлении о том, что брак является необходимым условием социального порядка. Брак, как элемент существующей феодальной системы, был призван способствовать ее консолидации, укреплению порядка взаимных обязательств, призван обеспечивать длительное существование социальных структур. По замечанию Ж. Дюби, брак содействовал стабильности власти и собственности [1].

Отношение знати к браку в этот период определялось практическими целями продолжения рода, укрепления материальных позиций, повышения престижа и безопасности линьяжа. Брак рассматривался как средство политической стратегии родового объединения в системе феодальных связей. С точки зрения духовенства, брак как социальный институт способствовал регламентации отношений между полами в соответствии с принципами христианской морали, укреплявшей традицию подавления сексуальности, глубокого размежевания чувства сексуальной удовлетворенности в браке и чувства любви между супругами.

Высокие требования и ожидания в сфере брачной политики со стороны феодальной знати, жесткие моральные стереотипы, насаждаемые церковной пропагандой, а также связанное с этим противостояние идеальной модели брачного союза и реальных жизненных условий, в которых существовала супружеская пара, способствовали подъему психологической напряженности в рамках церковного брака [2]. Дисбаланс в отношениях между полами официальная идеология пыталась разрешить путем закрепления за женщиной и мужчиной определенных социальных ролей, а также путем формирования ценностных стереотипов в восприятии полами друг друга.

Понимание роли женщины было неоднозначным: с одной стороны, в контексте общекультурных ценностей, она являлась носителем отрицательных качеств, представляя негативный полюс ценностной иерархии христианского мира, сочетая в себе источник бедствий для мужчины и прибежище дьявольских сил, с другой стороны женщина, находясь в зависимости от мужчины, являлась его помощницей, выполняла функцию матери или же сохраняла себя для служения Богу, оставаясь девственницей.

Антифеминистская направленность религиозной пропаганды XII-XIII вв. способствовала формированию и закреплению бытовавшей в средневековом обществе женоненавистнической традиции. Наиболее яркие и устойчивые негативные стереотипы в восприятии женщины были обязаны своим происхождением периоду борьбы за утверждение церковного брака. Современница Столетней войны, одна из первых сторонниц женского равноправия Кристина Пизанская неоднократно обращается к примерам XII-XIII вв., разъясняя наиболее типичные заблуждения по поводу женской природы, выявляя истоки антифеминизма как в прошлом, так и в современности. Ее “Книга “О граде женском” является результатом переосмысления традиционного толкования соотношения полов и роли женщины в социальной среде. Рассуждая о сотворении женщины, писательница критикует антифеминистскую по сути церковную идеологию предыдущих столетий. Кристина придает своей позиции онтологическое звучание, обращаясь к проблеме творения, она постулирует: образ Бога запечатлен не в теле, а в душе человека, и “Бог сотворил совершенно одинаковые, равно благие и благородные души для мужского и женского тела ” [3]. Участница Судов Любви и куртуазных прений, Кристина Пизанская опровергает религиозные основы женоненавистнической практики, кристаллизованные ранее в сводах канонического права, подобных широко известным Декреталиям североитальянского юриста Грациана.

Read more…

О БАЛЬМУНГЕ, ДЮРЕНДАЛЕ И ИХ ХОЗЯЕВАХ

Автор: roman     Категория: История

 Статья М. Горелика, родоначальника научной реконструкции в России, приводится полностью, / Вокруг Света, 1975г. август – № 8 (2599).

Бальмунг выглядел так: “…клинок в ножнах, обшитых парчовою каймою… рукоять его с отделкой золотой и с яблоком из яшмы, зеленой, как трава”. А вот Дюрендаль: “Ах, Дюрендаль, мой верный меч прекрасный! На рукоятке у тебя в оправе святыня не одна заключена: в ней вложен зуб апостола Петра, святого Дионисия власа, Василия святого крови капли, кусок одежды матери Христа”. Хозяин Бальмунга – славный Зигфрид, главный персонаж “Песни о Нибелунгах”, владелец Дюрендаля – бесстрашный граф Роланд, герой посвященной ему “Песни”.

Рыцари… Неустрашимые воины, преданные вассалы, защитники слабых, благородные слуги прекрасных дам, галантные кавалеры… Неустойчивые в бою, неверные слову, алчные грабители, жестокие угнетатели, дикие насильники, кичливые невежды… Все это рыцари.

И вот вокруг этих-то противоречивых созданий вертелась, в сущности, история европейского средневековья. Потому что они в те времена были единственной реальной СИЛОЙ. Силой, которая нужна была всем – королям против соседей и непокорных вассалов, крестьян, церкви; церкви – против иноверцев, королей, крестьян, горожан; владыкам помельче – против соседей, короля, крестьян; крестьянам – против рыцарей соседних владык. Горожанам, правда, рыцари были не нужны, но они всегда использовали их военный опыт. Ведь рыцарь – это, прежде всего, профессиональный воин. Но не просто воин. Рыцарь на всех языках – рейтер, шевалье и так далее – обозначает всадника. И опять же не просто всадника, но именно тяжеловооруженного всадника – в шлеме, панцире, со щитом, копьем и мечом. Все это снаряжение стоило весьма дорого: еще в конце первого тысячелетия, когда расчет велся не на деньги, а на крупный рогатый скот, комплект вооружения – тогда еще не столь обильного и сложного – вместе с конем стоил 45 коров, или 15 кобылиц. А это – величина стада или табуна целой деревни. Read more…


Циклевка паркета доски
В продаже - доски обрезные, цены ниже! Неликвидные остатки
sevles62.ru
Лайтбокс цена
Изготовление и монтаж лайтбоксов. Согласование. Низкие цены
reklamaniya-sochi.ru
Лежанки для собак
Купить Лежанку для собак по низким ценам. Быстрая доставка
azbukakorma.ru
..