Битва за Константинополь

Автор: roman     Категория: Общество

622856_cr

Недавно посмоел фильм «1453 Завоевание», в котором повествуется о взятии Константинополя султаном Мехмедом II. Не могу сказать что фильм мне понравился и дело даже не в поиске исторических соответствий событиям, костюмам и битвам, а в идее, которую он несет. В фильм присутствуют несколько положительных с точки зрения режиссера героев: собственно сам султан Мехмед, его верный помощник и друг, обучивший его искусству фехтования, старый инженер-литейщик и его названная дочь. С самого начала фильма новоиспеченный султан клянется продолжить богоугодное дело своего отца – захватить Константинополь, в то время как коварный император Константин злостными интригами пытается ему в этом помешать. Надо же каков наглец! Следовало бы отдать город туркам на золотом блюде с голубой каемочкой, а он тут еще и сопротивляться вздумал. По ходу пьесы император отдает приказ оснастить город более мощными пушками для улучшения обороны, к делу пытаются привлечь старого инженера-литейщика, но тот видите ли устал от дел мирских, стал слишком стар и вообще лить пушки это не его призвание, лучше какой-нибудь подъемник по новой технологии… Никакие увещевания о том что долг перед верой и отечеством следует выполнять желания ему не прибавляют, зато при первой возможности переметнувшись к туркам, сооружает им мощное орудие, “какого раньше белый свет не видывал“. Его же названная дочка весь фильм мечтает о мести всей европейской цивилизации, потому как на Балканах «крестоносцы» сжигали мечети и с очередной мечетью истребили заодно и всю ее семью. Видимо подразумевается что Балканы – исконно мусульманская территория, на которую дерзнули покуситься европейцы. Чувство мести сжигает молодую девушку настолько, что она гордо взирает как ее любимый, пронзенный стрелами, перед своей гибелью успевает водрузить знамя ислама на башне Константинополя. «Любимый» этот, по совместительству верный друг Мехмеда вообще разговаривает мало, зато очень много эпизодов где он брутально рычит, словно раненый зверь, и десятками истребляет врагов веры в «священной» войне. Под конец фильма турки все же врываются в город, но добрый султан щадит местное население, провозглашает свободу вероисповедания и милостиво разрешает похоронить императора Константина, отказавшегося бежать и защищавшего город до последнего по христианскому обычаю. Светлая солнечная картина с улыбающейся белокурой двочкой-христианкой на руках у Мехмеда Второго. А теперь внесем немного правды в эту картину: тело Константина XI на самом деле обезглавили и голову выставили для всеобщего устрашения. Сам город был отдан туркам на разграбление в течение трех дней, в ходе которого убивали мирных жителей, насиловали женщин, оскверняли христианские храмы, разрушили множество художественных ценностей. И когда Мехмед II вошел в собор Святой Софии, прямо при султане в наглую, один из янычар пытался выломать мрамор из стены… Вот такой вот фильм предлагают нам посмотреть… Read more…

«Хороший тон для дам».

Автор: Selena     Категория: Общество, Средневековая культура

Приходилось ли вам замечать, что от некоторых примеров реконструкции костюма остается ощущение какой-то неточности, незавершенности? Даже когда общее исполнение вполне канонично и не вызывает вопросов.

В современном движении ИР воссоздание дворянского комплекса пользуется значительно меньшей популярностью, чем 5-10 лет назад. Это логично – большинство из нас являются «наследниками» городской, бюргерской культуры, и, как следствие, чувствует себя привычнее и комфортнее в статусе горожан. К тому же такого рода статус дает больше простора для реконструкции – от горожан средней руки, имевшим доступ к самым простым элементам быта, до зажиточного бюргерства, соперничавшими в роскоши с дворянами, а порой и превосходившими их. Нахождение в такого рода статусе естественно и чаще всего не вызывает затруднений. Однако до настоящего времени нередки примеры реконструкции знати. Ошибки в этой области, к сожалению, встречаются значительно чаще. Особенно среди женской реконструкции.

Чтобы было понятно, что я имею в виду, приведу пример. Около 2000-го года Ливонский орден снял короткий демонстративный фильм, в котором наряду с рассказом о таком явлении как историческая реконструкция, был художественный сюжет о путешествии небольшого отряда через опасные леса Руси в далеком 14 веке. В составе группы были и две благородные дамы в бархатных безбоких сюрко. Особенно очаровательным был момент, когда на привале дамы, подхватив одной рукой подолы, другой котелки, подпрыгивая и радостно смеясь, отправились за водой. Конечно же, образ благородных леди развеялся мгновенно.

Можно возразить, что с момента создания фильма прошло много лет, реконструкция шагнула вперед, научность и скрупулёзность были подкреплены новыми источниками, а бархат впал в немилость, однако и до последнего времени мне нередко приходится видеть девушек, чью статусную реконструкции подрывают нестатусные проявления. Что вполне резонно наводит на мысль о том, что реконструкция дворянского комплекса не должна заканчиваться только на создании предметов быта.

В качестве примера того, какой же должна быть благородная дама я хочу привести текст стихотворного сочинения «Хороший тон для дам». Автор его – Робер де Блуа, был французским трубадуром, жившим и писавшим в 13 веке.*

Как же должны были быть воспитаны женщины? Об этом рассказывает Робер де Блуа, автор стихотворного сочинения «Хороший той для дам». Поэт начинает свое нравоучение следующими словами:

Урок учтиво дамам преподать,

Желаю я, чтоб рассказать,

как должно им себя вести…

В движении, в речи и в молчании — во всем следует соблюдать меру. Если женщина говорит слишком много, ее считают болтливой и глупой; если не вымолвит ни слова, ее найдут неприветливой — ведь она должна уметь принять гостей. Если она из учтивости радуется всем приходящим, найдутся глупцы, которые будут хвалиться, что они в особой милости у нее, хоть ей такое и в голову не приходит. А если она сдержанна, ее сочтут гордой и высокомерной, либо скрытной. Так что многие разумные дамы воздерживаются от проявления чувств, принимая тех, кто им нравится, опасаясь толков.

«Ничего не следует делать ни слишком много, ни слишком мало». Поэтому в поведении следует соблюдать меру, особенно на людях. Отправляясь в церковь или иное место, не нужно пускать иноходца рысью или галопом. Ездить следует ровным, размеренным шагом, не обгоняя своих спутников (это неприлично). Дама не должна стрелять глазами вправо-влево, ей следует смотреть прямо перед собой и любезно приветствовать всех встречных. Неблагороден тот, кто скупится на приветствия; по мнению поэта, «приветствие стоит десяти марок». При виде нищих не нужно изображать презрения, к ним следует приближаться ласково, но соблюдая достоинство. Следует, во всяком случае, разговаривать с ними милостиво.

В обществе особенно корректно следует вести себя по отношению к посторонним мужчинам.

Если вы поставите преграду его устам,

Мужчина никогда не коснется ваших,

Если это не тот, кому вы вся принадлежите.

Неразумна та, что в этом сомневается…

Никогда не нужно смотреть мужчине в лицо, разве что тому кому но праву принадлежит любовь дамы, поскольку хорошо известно, что если женщина на кого-то часто смотрит, тот не преминет счесть себя избранным. И странно будет, если он так не подумает, — «ведь глаза стремятся туда, где находится сердце».

Если кавалер просит любви дамы, то она не должна хвалиться этим в обществе, ведь это не только дурно, но и неосторожно. Если дама решила пойти ему навстречу, незачем, чтобы об этом знали все. Благоразумнее скрывать свои чувства, ибо никогда не известно, во что они могут превратиться, и нередко тот, на кого обращают меньше всего внимания, вдруг становится любим.

Не следует декольтироваться, показывая плечи и грудь, и открывать ноги. При этом обнаруживается то, что должно оставаться сокрытым. О любой женщине, показывающейся перед слугами в неглиже, очень быстро пойдет дурная молва. Не следует принимать ни от кого драгоценностей, ибо такой подарок дорого обойдется. Вообще любая честная женщина не должна ничего принимать ни от кого, кроме родственников. В этом случае ей следует вежливо их поблагодарить и бережно хранить подарок — не за его стоимость, а как бесценную память. Тем более никогда не следует принимать подарков тайно.

В обществе особо следует опасаться споров и перебранок. Женщина, позволившая втянуть себя в ссору, потеряет всякий авторитет и прослывет развратной. Женщины, к большому вреду для себя, в пылу спора легко могут сказать больше, чем хотели, а потом будут раскаиваться, что поддались гневу. Если дама оказывается в ситуации, когда с ней говорят в малоподобающей манере, то самый лучший выход — промолчать, сохранив при этом свое доброе имя, поскольку «все, что вы сможете возразить, пойдет вам во вред». Тому, кто ищет ссоры, это нанесет больший урон, чем разразившийся скандал. Произнося оскорбления, дама наносит вред своей репутации: «сварливая женщина противна Богу и людям». Тем более дамы никогда не должны ругаться.

QIP Shot

Рис. 1

Не менее постыдно для женщин излишество в еде и питье: у таких дам отсутствует не только чувство меры, но и «учтивость, красота, разумность» — главные женские добродетели. Пьянство же — порок тем более непростительный.

Позор! Как стыдно быть должно

Тем, кто не знают меры.

Кому вино идет во вред,

Пусть меньше пьет

Или с водой его мешает.

Далее автор сочинения излагает множество правил поведения для знатных, хорошо воспитанных женщин на все случая светской и личной жизни.

Дама, которая не встает с места и прячет лицо, когда ее приветствует сеньор, считается дурно воспитанной, поскольку, шутит поэт, «могут подумать, что у нее болят зубы». Это вовсе не значит, что прятать лицо никогда не следует. В этом надо соблюдать золотую середину. Дурнушки — прячьтесь; красавицы — позволяйте себя видеть; но если дама едет верхом, то пусть надевает вуаль. В церкви лицо следует открывать; однако, если случается засмеяться, то должно изящно прикрыть рот рукой.

Любая женщина должна заботиться о своем туалете в соответствии со своим сложением и сообразуясь с обстоятельствами. Особо следует следить за собой в церкви, где любой может за ней наблюдать и не упустит ни малейшего повода для злословия. ”Нужно остерегаться смеяться, разговаривать или смотреть по сторонам. Здесь это неуместно. По окончании мессы надо переждать, пока толпа схлынет, непременно дождаться своих сопровождающих, а потом уже можно выходить, не опасаясь толкучки. На выходе должно приветствовать всех знакомых господ, а высокородным дамам оказывать почести, уступая нм дорогу.

Если у вас хороший голос, пойте, но не слишком долго, ибо это нередко утомляет. Если вы находитесь в обществе знатных людей и вас просят спеть, — не отказывайтесь. Сделайте это просто, словно в кругу близких друзей…

QIP Shot


Рис. 2

Пусть ваши руки будут чистыми, ногти — хорошо подстриженными и светлыми. Нет красоты, которая могла бы заставить забыть об опрятности…

Проходя мимо чьего-то дома, не смотрите на то, что там делается, но следуйте своей дорогой. Если вам нужно туда войти, предварите ваше появление кашлем или возгласом, никогда не следует входить неожиданно для хозяев…

Следите за собой за столом, это очень важно. Смейтесь мало, говорите умеренно. Если вы едите вместе с кем-либо, оставляйте лучшие куски ему. Не тяните в рог кусков ни слишком горячих, ни слишком больших. Каждый раз, когда пьете, вытирайте губы, но остерегайтесь приближать салфетку к глазам или носу либо пачкать пальцы…

Из всех пороков наихудший — ложь. Никто не будет ни любить женщину, которая лжет, ни служить ей. Можно излечить от раны, но не от привычки лгать. Даже когда кажется, что, слукавив, можно выпутаться из щекотливой ситуации, не следует прибегать к этой хитрости: «лгущие уста убивают душу».

* Текст приводится но книге Виолле-де-Люка «Жизнь и развлечения в средние века». Иллюстрации оригинальные.

Население городов Чехии 14 века

Автор: roman     Категория: История, Общество

В XIV и XV веках бюргерство не представляло собой единого общественного класса. В XIV веке в результате развития ремесла, торговли и денежных отношений города стали играть все большую роль в экономической, социальной, политической и культурной жизни страны.
Начиная с XIII века, в Чехии шло развитие горного дела, снабжавшего страну драгоценными металлами, необходимыми для развития торговли. Из серебра, которое добывали на чешских горных промыслах и особенно в Кутной Горе, чеканили чешские гроши, имевшие хождение по всей Центральной Европе. Чехия была неиссякаемым источником серебра.

krumlov_5.jpg

В правление Карла IV Прага стала одним из крупнейших торговых центров Европы. В этом городе, расположенном на пересечении торговых путей, идущих с севера на юг и с востока на запад, жило свыше 30 тысяч человек, которые кормились прежде всего за счет торговли. По своему значению Прага значительно превосходила остальные чешские города. До некоторой степени с ней могла сравниться только Кутна Гора, расцвет которой объясняется развитием горнорудного дела.
В руках крупнейших бюргерских семейств концентрировался торговый капитал, это позволяло им занять господствующее положение в городе. Власть в городе принадлежала нескольким патрицианским семьям, связанным друг с другом узами родства. Они были хозяевами городской ратуши и использовали власть для собственного обогащения. В чешских городах власть корыстолюбивого патрициата была еще более ненавистна потому, что патрициат здесь в большинстве своем был немецким, в то время как подавляющее большинство городского населения составляли чехи. Таким образом, социальные противоречия усугублялись национальными.
Против патрициата выступали широкие слои населения – бюргеры. Бюргеры накопили значительные средства, однако за свои дома они обязаны были платить патрициям и монастырям арендную плату (вечная рента), суммы, поступающие от городских налогов, исчезали в бездонных карманах патрициев. В процессе торговли патрициат устанавливал контроль и над ремеслом, хотя в этом стремлении он натыкался на противодействие цехов. Поэтому раздоры и мелкие столкновения между цехами и захватившим власть патрициатом были обычным явлением. в жизни чешских городов начиная с середины XIV века.
Так, например, в городе Брно во время волнений в 1378 году представители ремесленников требовали, чтобы восемь мастеров, чехов по происхождению, участвовали в заседаниях совета, когда там обсуждаются вопросы, касающиеся всей «общины» (то есть имущих слоев города). Точно так же и в Иглаве в 1391 году имели место выступления против патрициата. Однако все эти выступления были подавлены патрициями при помощи стражников.

1320921753_doksi1.jpg

Самую многочисленную группу населения городов составляла городская беднота, теснившаяся в лачугах предместий, в городских трущобах. Это были разорившиеся ремесленники, поденщики, челядь, работающие по найму подмастерья, а также изгои феодального общества — нищие и проститутки. Эта часть городского населения, представляла собой взрывчатый материал, готовый вспыхнуть от первой искры. А начиная с XIV века положение городской бедноты неуклонно ухудшалось. Росли цены на самые необходимые предметы потребления, а заработная плата при этом оставалась прежней, а если и возрастала, то все-таки не могла поспеть за растущими ценами.

Сон и сновидения в Средние века (часть первая).

Автор: Rhiamon     Категория: История, Общество

QIP Shot

Монографию швейцарской исследовательницы М.Э.Витмер-Бутш* можно считать, пожалуй, первым в историографии опытом воссоздания картины восприятия феноменов сна и сновидений, интерпретации их причин и того .значения, которое им придавалось в разных слоях общества в эпоху христианского Средневековья (500-1500 гг.).

Тема сна и сновидений традиционно разрабатывается психологами. Психоанализом З.Фрейда был дан первый импульс к изучению сна и сновидений как самостоятельного историко-культурного феномена. Одним из наиболее ранних исследований в этом направлении была книга П.Сентива (1930 г.), содержавшая критический разбор снов, описанных в “Золотой легенде” Якоба Ворагинского. Используя методы психоанализа, П.Сентив сделал ряд интересных предположений о происхождении некоторых мотивов средневековой агиографии.

С конца 40-х гг. начинают выходить работы о видениях и снах средневековых людей, и такого рода исследований, несомненно, больше, чем работ просто о снах. Это не удивительно: само Средневековье не различало сон религиозного содержания и “видение”: амбивалентный термин “visio” переводится словами и “сон”, II “видение”. Сегодня литература о видениях и снах в Средние века, о значении этих феноменов в религиозной и политической жизни того времени весьма обширна. Характерно, однако, что при всем ее многообразии, отражающем литературоведческие, медицинские, теологические аспекты и аспект истории ментальностей, все еще отсутствует целостное представление о снах и сновидениях как существенном компоненте повседневной жизни средневекового общества (исключением следует считать эссе Ж.Ле Гоффа о месте и роли сновидений в культуре и массовой психологии Средневековья).

Витмер-Бутш поставила своей задачей всестороннее рассмотрение связанной со сном проблематики. Постановке проблемы, обзору историографии и источников посвящена первая глава реферируемой работы. Сон, как и болезнь, голод, смерть, относится к антропологическим константам, люди спали во все времена, но их поведение, связанное со сном, обязательно несет но себе отпечаток эпохи и позволяет нам заглянуть в их духовный мир, постигнуть то, в чем они сами вряд ли отдавали себе отчет, Это главная задача Витмер-Бутш. Несмотря на фрагментарность данных, содержащихся в источниках (автобиографические свидетельства, агиография, медицинские и медико-теологические сочинения и т.п.), ей удалось сложить их в своеобразную картину-мозаику, дающую представление о стереотипах, связанного со сном поведения, о средневековых теориях, объясняющих природу сна и сновидений, о том, как эти теории соотносились с повседневной жизнью различных слоев общества и как реалии этой повседневной жизни, в свою очередь, отражались в сновидениях.

Исследовательница ставит и ряд методологических проблем, связанных с необходимостью проработки информации, как бы лежащей на поверхности в детальных описаниях снов в житиях, биографиях, хрониках, но нуждающейся тем не менее и дешифровке. Знакомство с современными теориями сна и сновидений помогает Витмер-Бутш расшифровывать сообщения источников.

Однако, она постоянно задается вопросом, насколько современные объясняющие модели применимы к средневековою у материалу; что общего между снами средневекового человека и нашего современника; возможно ли в продуктах ночных фантазий людей столь отдаленной эпохи выделить те же структурные особенности, которые наблюдают современные психологи, прежде всего переработку дневного опыта в ночных переживаниях.

В главе 2-й “Сон в повседневной жизни” Витмер-Бутш. на материалах биографий, писем, медицинских рекомендаций, монастырских уставов, привлекая также данные археологии и иконографии, проводит нечто вроде социологического исследования поведения, связанного со сном.

Такая глубоко частная и к тому же казавшаяся современникам “само собою разумеющейся” сфера жизни, как организация сна, освещена источниками весьма слабо: где, как, на чем, с кем, как долго спали? Автор показывает, что до Х11-Х1П вв. даже в городах жилища были очень просты, люди спали в одном помещении (а в деревне и до XVI в. в домах редко бывало больше, чем одно-два помещения). В холодное время года даже в относительно состоятельных семьях люди спали все вместе в одной комнате, обогреваемой жаровней или открытым огнем (каменные печи появляются с XIII в.), а потому кровати, если они вообще имелись, были рассчитаны на то, чтобы в них помещались и родители, и дети, и их незамужние тетушки. Колыбели для младенцев вошли в обиход знати еще в эпоху Меровингов, однако в низших слоях общества они приживались крайне плохо вплоть до Позднего Средневековья, и взрослые предпочитали брать маленьких детей в свою постель.

Иногда постель делили между собой и совершение посторонние люди – паломники, бедные путешественники, рассчитывавшие на дешевый ночлег в гостиницах и на постоялых дворах. К XIV в. относятся жалобы на жадных хозяев постоялых дворов в Риме: пользуясь наплывом паломников, они умудрялись класть в одну постель не по два-три человека, как было принято, а по пять-шесть. В подобных условиях находились также старики и больные в госпиталях и приютах.

В монастырях эта сфера жизни до мелочей регламентировалась монастырскими уставами. Братия должна была спать в одном помещении; если народу было слишком много, занимали несколько спален. Кельи на одного появляются впервые у итальянских эремитов в XI в., в других орденах – позже, с XI [1 в. Во избежание однополых контактов, которые могло порождать монастырское одиночество, в дормиториях не гасили светильников на ночь, монахи, в отличие от мирян, спали в одежде.

Спальные аксессуары не отличались разнообразием. В деревне простые люди долгое время спали на соломе на полу. Среди знати с Раннего Средневековья в обиход вошли простые деревянные кровати в форме ящика (форма эта просуществовала едва ли не до XIII и.). Матрасы для этих кроватей набивали соломой, тростником, листьями или мхом, перины были редкостью. На матрас стелили льняное покрывало, меховое или матерчатое одеяло, были и небольшие подушки. В городах c XШ в. в простых семьях спали на высоком деревянном ложе, у тех, кто побогаче, оно было более роскошным, с кожаными ремнями вместо современных пружин. От остального помещения кровать отделялась матерчатым занавесом, а с XIV в. добавляется и деревянный навес-крыша. Балдахин на резных деревянных столбах входит в моду у итальянской знати в конце ХIV столетия.

Чередование сна и бодрствования определялось долготой светового дня. С наступлением темноты все укладывались спать. Только в исключительных случаях да в праздники отход ко сну откладывался, и люди пользовались искусственным освещением.

В холодное время года, когда темное время суток продолжительнее, люди спали, вероятно, дольше.

В монастырях режим сна был довольно суров; негативное отношение к сну было заложено Библией, являлось одной из составляющих аскетического образа жизни и должно было способствовать осмыслению грехов и покаянию. Для монахов сон был лишь необходимой данью природе: он возвращал силы, необходимые для служения Господу. Поэтому время, отводимое на сон, должно было быть минимальным и его запрещалось тратить, например, на чтение в постели.

В отношении к сну у мирян, как пишет исследовательница, тоже чувствовалось сильное влияние церкви. Благословение постели перед сном, регулярные вечерние молитвы, по мнению Витмер-Бутш, свидетельствуют еще и о том, что сама ночь воспринималась людьми как наиболее опасная часть суток; во время сна они не чувствовали себя спокойно, так как всегда существовала опасность набега, пожара, вторжения грабителей. Засыпая, человек не знал, проснется ли он здоровым и проснется ли вообще.

Чувство неуверенности, страха, беспокойства воплощалось и ночных кошмарах, которые официальная теология приписывала воз-действию демонов. Именно беззащитностью спящего и страхом перед наступающей ночью объяснялась, с точки зрения Витмер-Бутш, популярность распространившегося на рубеже Х1-Х11 вв. трактата “De lapidi.s” – о свойствах драгоценных камней и, в частности, об их способности влиять на глубину сна и на сновидения. Считалось, что рубин вызывает сладкий сон, несущий отдых и приятные сновидения, бриллианту свойственно отгонять “пустые” сны и кошмары.

* М.Е. WITTMER-BUTSCH. ZUR BEDEUTUNG VON SCHLAFEN UND TRAUM IM MITTELALTER// MEDIUM AEVVM QUOTIDIANUM. SONDERBAND 19. KREMS, 1990. 400 S.

МЕНТАЛЬНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ И ОБРАЗ ЗНАТНОЙ ЖЕНЩИНЫ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ ЦЕРКОВНОГО БРАКА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФРАНЦИИ

Автор: Rhiamon     Категория: История, Общество

_

_

_

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2//71/98/71098419_Pape__annulant_le_mariage_de_Charles_IV_le_Bel_roi_de_France_13221328_et_de_Blanche_dArtois.jpg

М.А. Буланакова

МЕНТАЛЬНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ И ОБРАЗ ЗНАТНОЙ ЖЕНЩИНЫ В ПЕРИОД УТВЕРЖДЕНИЯ ЦЕРКОВНОГО БРАКА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФРАНЦИИ

Наиболее широкое влияние в феодальной среде церковный брак стал играть с середины XII в. Утверждение христианской идеологии в сфере брачных отношений базировалось, с одной стороны, на признании того, что институт брака существует для подчинения женщины мужчине, а мужчина наделен законными правами на обладание женщиной, и с другой стороны — на представлении о том, что брак является необходимым условием социального порядка. Брак, как элемент существующей феодальной системы, был призван способствовать ее консолидации, укреплению порядка взаимных обязательств, призван обеспечивать длительное существование социальных структур. По замечанию Ж. Дюби, брак содействовал стабильности власти и собственности [1].

Отношение знати к браку в этот период определялось практическими целями продолжения рода, укрепления материальных позиций, повышения престижа и безопасности линьяжа. Брак рассматривался как средство политической стратегии родового объединения в системе феодальных связей. С точки зрения духовенства, брак как социальный институт способствовал регламентации отношений между полами в соответствии с принципами христианской морали, укреплявшей традицию подавления сексуальности, глубокого размежевания чувства сексуальной удовлетворенности в браке и чувства любви между супругами.

Высокие требования и ожидания в сфере брачной политики со стороны феодальной знати, жесткие моральные стереотипы, насаждаемые церковной пропагандой, а также связанное с этим противостояние идеальной модели брачного союза и реальных жизненных условий, в которых существовала супружеская пара, способствовали подъему психологической напряженности в рамках церковного брака [2]. Дисбаланс в отношениях между полами официальная идеология пыталась разрешить путем закрепления за женщиной и мужчиной определенных социальных ролей, а также путем формирования ценностных стереотипов в восприятии полами друг друга.

Понимание роли женщины было неоднозначным: с одной стороны, в контексте общекультурных ценностей, она являлась носителем отрицательных качеств, представляя негативный полюс ценностной иерархии христианского мира, сочетая в себе источник бедствий для мужчины и прибежище дьявольских сил, с другой стороны женщина, находясь в зависимости от мужчины, являлась его помощницей, выполняла функцию матери или же сохраняла себя для служения Богу, оставаясь девственницей.

Антифеминистская направленность религиозной пропаганды XII-XIII вв. способствовала формированию и закреплению бытовавшей в средневековом обществе женоненавистнической традиции. Наиболее яркие и устойчивые негативные стереотипы в восприятии женщины были обязаны своим происхождением периоду борьбы за утверждение церковного брака. Современница Столетней войны, одна из первых сторонниц женского равноправия Кристина Пизанская неоднократно обращается к примерам XII-XIII вв., разъясняя наиболее типичные заблуждения по поводу женской природы, выявляя истоки антифеминизма как в прошлом, так и в современности. Ее “Книга “О граде женском” является результатом переосмысления традиционного толкования соотношения полов и роли женщины в социальной среде. Рассуждая о сотворении женщины, писательница критикует антифеминистскую по сути церковную идеологию предыдущих столетий. Кристина придает своей позиции онтологическое звучание, обращаясь к проблеме творения, она постулирует: образ Бога запечатлен не в теле, а в душе человека, и “Бог сотворил совершенно одинаковые, равно благие и благородные души для мужского и женского тела ” [3]. Участница Судов Любви и куртуазных прений, Кристина Пизанская опровергает религиозные основы женоненавистнической практики, кристаллизованные ранее в сводах канонического права, подобных широко известным Декреталиям североитальянского юриста Грациана.

Read more…

Записки о средневековье: отношение к природе и окружающей среде

Автор: roman     Категория: Общество

02684563.jpgСейчас почему-то постоянно встречается мнение, что в древности, в темные века и средневековье человек умел мудро обращаться с природой. Идеологи движения хиппи и других подобных течений рисуют картины идиллического сосуществования природы и человека – цветущая поляна с гуляющими по ней людьми в венках и с флейтами (кстати, картина довольно распространенная у средневековых художников: влюбленные в аллегорическом саду любви).

Как ни жаль, но так было, наверное, лишь в раю… В Европе в эпохи предшествовавшие средневековью, человек просто боялся всего, что его окружало: дух срубленного дерева, убитого животного или просто сдвинутого с места камня мог найти и отомстить человеку и даже убить обидчика. И именно это, а не мифическая любовь к природе, заставляла древних вообще по возможности от греха ничего не трогать ( можно вспомнить пресловутые священные рощи, в которые даже заходить было нельзя под страхом смерти и т.д.), а если и трогать, то оглядываясь, крадучись и поплевав через плечо… В средние века ситуация резко изменилась – человек окреп, получил хорошее оружие и уверовал, что он – венец творения (как в Библии и написано).

33518893.jpgВ большинстве своем люди средневековья занимались укрощением природы – конечно, находясь в постоянном контакте с ней, человек той эпохи знал о природе гораздо больше, чем современный, задушенный выхлопными газами, но это редко заставляло его быть милосердным…Человек мстил за столетия первобытного страха – шла нещадная вырубка лесов и истребление животных (средневековые методы охоты с сетями больше напоминают не охоту в современном понимании, а ловлю рыбы тралом – благо их было очень много (любовь европейских феодалов к плащам, подбитым мехом белки, привела к тому, что поголовье зверька уже к концу XIII века было почти полностью уничтожено). Именно поэтому первые законы о запрещении браконьерства пришлось принимать в средние века. Эти законы касались бобров, оленей и еще некоторых ценных зверей (список сильно отличался по странам), которых стало не хватать даже господам, но никто и не думал как-то ограничивать отстрел волков, зубров (в Прибалтике) или кабанов, благодаря чему их едва не уничтожили вовсе. В голодные годы народ «съедал» все, вплоть до кошек и ворон (пищей французских нищих считались ежи!). Правила средневековой фортификации тоже не способствовали бережному отношению к природе. Согласно им, вокруг города или замка примерно на километр от стен не должно было быть растительности, за которой мог бы спрятаться неприятель… (замок, находящийся в лесу, либо брошен, либо создан фантазией позднего романиста). Сельское хозяйство требовало новых мест, господствовало трёхполье… и снова рубили лес.

Другое дело, что природа тоже была не похожа на теперешние жалкие останки. Она была дика и могуча. Волки зимой заходили в поселки (даже во Франции), а уж в лесу вообще не давали прохода, кабаны уничтожали посевы, не отставали зайцы и птицы, зубры в Литве бросались на проходящие войска Тевтонского Ордена, что дважды отмечено в хрониках…

Еще раз подчеркнем: тогдашняя охота мало походила на нынешнюю (исключая самые зверские ее варианты). Она больше напоминала войну, быть может, этим она так нравилась дворянству… На крупную дичь вроде тех же кабанов часто охотились группой, ловчие с собаками выгоняли стадо на охотников, те, вооруженные мечами и копьями, бросались на зверей (часто тех же оленей ловчие загоняли в реку и охотники убивали их, подплывая на лодках во время переправы), ну чем не битва!? И часто жертвами этой битвы становились не только животные, но и охотники.

Строя дамбы и запруды, никто не заботился о сохранении путей нереста рыбы (до XV века парижане много столетий выбрасывали навоз в Сену). Остается лишь удивляться тому, что природное чутье (а может быть, удача) позволяла зачастую не нарушать естественный баланс.

96023788.jpg

Конечно, говоря об изменении отношения человека к природе, необходимо учитывать, что повысившийся уровень самосознания позволил появиться таким людям, как святой Людовик, Франциск Ассизский или Сергий Радонежский, которые действительно бескорыстно любили природу и все живое и бережно, поэтически к ней относились. Но надо отдавать себе отчет в том, что это, к сожалению, были исключения и они не могли переломить общую тенденцию.

Р. Максимов 2004 г.

Материалы взяты со страницы клуба “Хранители” г. Белгород:
http://mmkhraniteli.ucoz.com/

Записки о средневековье: религия

Автор: roman     Категория: Общество

Без оговорок этот вопрос рассматривать невозможно … С одной стороны, религиозность была массовой, практически стопроцентной, но какой была сама религия и какое было понимание этой религии? Во-первых, многие языческие верования и обычаи плотно заняли свое место в европейском христианстве. Во- вторых (и это, возможно, главное): при подавляющей безграмотности писание как таковое мало кто и в глаза-то видел, а о том, что в нем написано, люди знали из слов проповеди (причем зачастую проповедник и сам писание не читал, а тоже либо руководствовался проповедями вышестоящих иерархов, либо пользовался памятью скудного обучения). К примеру: пророк Моисей на надгробии Папы Юлия II изображен рогатым – из-за ошибочного перевода слова «сияние» (изначальная фраза оригинала: «От лика его исходило сияние, так что на него было больно смотреть» превратилась в: «Над лицом его были рога, так что на него было больно смотреть», что никого не смутило).

1.jpg

От этого содержание и смысл притч менялся по желанию проповедника… Поэтому перекосы в политике церкви, репрессии, зверства воинов креста и т.д. надо в основном считать виной князей церкви и ярых фанатиков, многие из которых и сами находились в ошибочной уверенности, что поняли Христа верно (иные же не старались его понять вообще, недаром самые массовые ереси и сатанистские течения зарождались в церковной среде). Вообще непонимание слов Писания или неверная их трактовка были бичом средневековья (пример про Моисея), и это ясно видно в темах тысяч «ученых» диспутов, проводившихся даже между разными монастырями, например: принадлежала ли Христу одежда, в которой он ходил, или какого цвета были волосы девы Марии – рыжие или каштановые… С другой стороны, почитание христианских святынь и пронизанность религией всех сфер жизни были доведены до пика именно в средние века. Средневековые теоретики, изо всех сил стараясь понять Библию и Евангелие, вгрызаясь в глубины возможного подтекста, часто не замечали лежащих на поверхности истин (например: «не убий»). Поэтому, говоря: «христиане в средние века», надо понимать, что знали они не современное нам, а именно средневековое христианство.

«Христианский мир» как понятие сейчас уже не существует. Человек же средневековой Европы считал, что в мире, созданном Богом, есть Европа, Азия и Африка.2.jpg

Из известного ему мира довольно большая часть уже была обращена в «истинную» (католическую) веру (а до 11 века вообще христианскую), и рядовой европеец любой национальности чувствовал себя членом огромной – если не семьи, то общины или братства, включавшего в себя все народы, жившие в тогдашней Европе. Все они молились одному Богу, все слушали псалмы на латыни (причем не понимая языка), и обряды были почти полностью схожи. Любая страна имела то общее, что было привычно любому европейцу – христианскую веру. Отсутствие разных религий и целостность той одной, что была, объединяло европейцев, разобщенных на десятки национальностей, в один Христианский мир, который вставал как один человек для борьбы с врагами веры, поднятый своим единственный пастырем – Папой Римским (немного утрировано, но пример начала крестовых походов нам это позволяет).

3.jpg

Да, были и враги: сарацины, азиаты-кочевники… но это еще больше объединяло связанных одной верой европейцев. Без понимания христианского мира средневековой Европы такое ключевое для этой эпохи явление, как крестовые походы, останется до конца не понятым. Они продолжались практически все средневековье – с XI по XVI век. Осознание общего дела, общего долга, борьбы с врагами христианства рождало новые и новые волны паломников, отдававших жизнь во имя веры. Помня о том, что представляло собой христианство в средние века, нельзя не понять, что причины и цели борьбы с сарацинами были туманны. И то, что Папа, пытаясь поднять религиозный пыл в массах, сказал – «там, на Востоке, страдают наши братья…» ясно показывает: единственная идея, хорошо понятная народу – это то, что общий христианский мир (братство) требует от него помощи попавшим в беду собратьям, и что помощь эта искупит грехи, так как угодна Богу (кстати, показательно, что под «братьями» папа имел в виду византийских христиан).

Поэтому понятие «христианский мир» просто необходимо учитывать любому изучающему средние века человеку как понятие важное и очень близкое для человека этой эпохи, составляющее одну из тех аксиом, которые в последующие века были разрушены и теперь трудно объяснимы.
                                                                                                                         Р. Максимов 2004 г.

Материалы взяты со страницы клуба “Хранители” г. Белгород:
http://mmkhraniteli.ucoz.com/

Записки о средневековье: отношения между господином и слугой

Автор: roman     Категория: Общество

y_7089a29f.jpgВ этой области прослеживаются параллели с современностью: вовсе не все и даже не большинство в средние века (если не брать XVI век) «ненавидели господ». Напротив, большинство господ любило, хотя, конечно, примерно так же, как современный человек «любит» своего президента – короля, губернаторов – герцогов и графов, генералов своей армии – баронов, а так же офицерство – рыцарство. Ведь если не лукавить и не брать в расчет пацифистов, каждый гордится удачным ходом своего правительства или победой армии. Так же и в те времена… Когда рыцари побеждали врага, их носили на руках – когда проигрывали, народ их ругал (Знаменитая Жакерия – не классовая борьба, как часто представляют, а возмущение народа против феодалов, которые не смогли защитить его от захватчика. Когда толпа во главе с Этьеном Марселем ворвалась в Лувр к дофину Карлу ,на глазах юноши убили двух особо ненавистных народу

Фото ARSENY (Арсений Зеленцов): www.art-pilot.ru www.art-pilot.org

маршалов – маршала Шампани и маршала Нормандии ,но именно Этьен Марсель спас жизнь самому дофину, сказав: «Он с нами»…). Были легендарные герои (в том числе и из среды феодалов), и рыцарей своей земли обычно считали лучше всех других. Народ был столь же азартным зрителем на турнирах, сколь и сейчас на футбольных матчах…

От господ ждали защиты от врага, от обидчика – соседа, даже от мора и засухи (особенно это касается церкви). Поэтому о какой – то ненависти к господам могут всерьез говорить лишь приверженцы марксизма – ленинизма (нарочито видящих в голодном бунте или в восстании против какого-то изувера классовую борьбу народа с господами). На самом же деле народ шел за господами и на войну, и в крестовый поход за тридевять земель… За своего рыцаря его челядь стояла до последнего, потому что знала – не будет рыцаря – будет анархия, хаос и чаще всего вместо народной (бандитской) вольницы «равных» человек средних веков выбирал бремя власти «высокородных» (по понятиям тех времен) господ. Да, конечно, чаще это бремя было довольно тяжело, хотя и преувеличивать не стоит – ведь учитывая большую важность натурального хозяйства в экономике средневекового поместья, надо признать, что бедность населения поместья сразу сказывалась на достатке его хозяина. Абсолютно ясно – только совершенный идиот хотел бы в этой ситуации бедности своим подданным («с кого снимешь шкуру, того не пострижешь дважды» – средневековая пословица).

Факт – вещь упрямая. И масса «мелких» войн на границах Англии и Шотландии, Пруссии и Польши, Польши и Литвы и других стран, причиной которых была зачастую банальная кража скота или поджог посевов, подтверждают правильность утверждения – господа обычно старались защищать своих слуг и заботиться о стабильности их жизни.

Р. Максимов 2004 г.

Материалы взяты со страницы клуба “Хранители” г. Белгород:
http://mmkhraniteli.ucoz.com/

Записки о средневековье: о психологии и менталитете

Автор: roman     Категория: Общество

Р. Максимов 2004 г.

Только тогда можно понять
сущность вещей, когда знаешь
их происхождение и развитие.
Аристотель

Периодически в современной исторической науке до сих пор встречается довольно своеобразный подход: история – собрание «обломков старины». Тем не менее, существует более правильный и объективный подход к изучению прошлого, доказывающий, что историческая наука – это нечто гораздо большее, чем список находок и набор дат.

Например, довольно часто во многих достаточно солидных работах ощущается поверхностное отношение к психологии и мировосприятию человека средних веков, что порой влечет за собой досадные неточности в выводах. Ведь не понимая закономерностей повседневности и особенностей поведения человека – не вообще, а именно определенного периода (потому что из века в век все быстрее и быстрее менялась мода, взгляды и убеждения), трудно, а порой и невозможно понять истинную причину его поступков, начиная от его ссоры с соседом или поклонения определенному месту, и кончая такими глобальными событиями как, например, крестовые походы.

Многие скажут: часто психология человека в средние века была проста, груба и примитивна, а стало быть, легко понятна, но, изучая реальные личности того времени, постоянно сталкиваешься с достаточной сложностью и свободой мышления, не укладывающимися в стереотипные рамки. Кроме того, даже при поверхностном взгляде на человека средних веков становится заметно существенное отличие его от наших современников.

Одно из таких отличий – это поголовная религиозность людей данной эпохи. Если сейчас почти каждого человека волнует вопрос «А есть ли Бог?», то для людей тогда ответ в девяноста процентов случаев был утвердительным, да и сам вопрос почти никогда не возникал (исключением порой являлись лишь служители церкви).

Можно возразить, что это идеализация положения… Вовсе нет! Да, в средние века были и закоренелые злодеи и просто порочные люди, но для всех или почти всех аксиоматичность того, что бог есть, была стопроцентной. Другое дело, что дьявол тоже есть, как и бог, это также было ясно, и поэтому некоторые выбирали его… другие думали замолить либо выкупить деньгами свои грехи, но то, что бог есть, не подвергалось сомнению. А если кто-то и сомневался, то после некоторых раздумий обычно приходил к утвердительному ответу.

Другое отличие средневекового населения от нас, затрудняющее понимание их жизни – это действительно в каком-то смысле их физическая (и психологическая) «грубость» или неприхотливость. Так, если современный горожанин видит кровь лишь по телевизору, в больнице, да в случае ссадины или укуса собаки, то в то время кровь была так же обычна, как дождь, потому что для еды постоянно резали животных и этого никто и не думал скрывать даже от детей. Охота была также довольна кровава (например, кульминацией излюбленной охоты короля Людовика ХI было подрезание лично королем, подкравшимся сзади к оленю, прижатому собаками к дереву, сухожилий задних ног). Во время ссор или игр – особенно мужчин – кровь также не была редкостью, и, конечно же, в ходе массы «мелких» (по выражению историков) междоусобных войн, которые отнюдь не казались мелкими человеку, попавшему в котел такой войны. Бытовые травмы, уродующие конечности и тело также были постоянным явлением (особенно учитывая пристрастие к ампутациям, которое прошло у хирургов сравнительно недавно), ранения во время военных действий… А тогда порою все брались за оружие. Уж не говоря о пристрастии средневековых властей развешивать повсюду трупы казненных преступников, как целиком, так и частями.

Все это приучало человека (если он оставался жив) к удивительной стойкости: известны случаи, когда люди жили с обломками ножей или наконечниками стрел в теле; теряя руку или ногу, почти не получали болевого шока, просто из озорства отрезали себе пальцы (известен случай с поэтом Ульрихом фон Лихтенштейном). От горя бились головой о стену и рвали на себе волосы в прямом, а не переносном смысле слова.Так же спокойно, как боль и кровь, тогдашние люди воспринимали неприятные запахи (общеизвестный факт, что улицы многих городов и рвы замков были просто сточными канавами). Остается только удивляться стойкости обитателей этих городов и замков. (Ульрих фон Гуттен. Из писем о заботах и бедах владельцев поместий:

“Die Burgen, In denen man wohnt, sind nicht zur Behaglichkeit, sondern zum Schutz und zur Verteidigung erbaut. Innen sind sie bedrückend eng, zusammengepfercht mit Vieh- und Pferdeställen, dunklen Kammern mit Waffen und Kriegsgerät.
Das Schießpulver stinkt, und der Duft der Hunde uhd ihres Unrats ist auch nicht lieblicher.
Und dieser Lärm! Da blöken Schafe, brüllen Rinder, bellen Hande, auf dem Feld schreien die Arbeiter, knarren Wagen, und nachts hört man die Wölfe heulen.”

«Крепости (города), в которых мы живем, не являются комфортными, но построены для охраны и защиты. Внутри они подавляют своей теснотой, перегорожены хлевами и конюшнями, темными оружейнями. Запах пороха и собак, а также их грязь тоже не «сахар». И шум! Блеяние овец, рев скота, лай, крик рабочих на поле, скрип повозок… Ночью слышен вой волков» (Перевод автора)).

Отличием можно назвать и спокойное отношение жителей той эпохи к течению времени и однообразности жизни: годами лежа после ранений, проводя всю жизнь за прялкой или сидя десятилетия в тесных клетках и камерах тюрем, почти никто не сходил с ума и даже не получал психических травм…

Следующее отличие средневекового человека от современного – это сильно суженное понимание рядовым гражданином понятия «родина». Для средневекового человека не было понимания – «немец», «француз», в лучшем случае – «шварцвальдец», «бургундец» (в Чехии до сих пор называют немцев швабами – по названию народности из граничащей области; в средневековой Франции их часто называли алеманами…), а чаще всего – магдебуржец или парижанин. Национальное родство практически отсутствовало (зато присутствовало родство религиозное), немцы с тем же рвением шли войной на соседних немцев, как и на любой другой народ (Освальд фон Фалькенштейн. к. XIV – н. XV вв: (Перевод из: БВЛ, «Художественная литература», М., 1974 г.):

«… Крестьяне из Сент-Йоргенской земли –
Канальи! – нас едва не обошли,
Но нам раубенштейнцы помогли –
Да будет верной выручка соседа!
……………………………………..
Уже зарнтальцы, йенцы, всякий сброд,
Спешили с гор, а мельтенцы в обход,
Но мы их силу в слабость обратили:
Коней поворотили – и вперед!»

И так почти в любой стране. Под понятием «родина» чаще всего подразумевалась деревня или город, где человек родился и редко – область стран, поэтому о национальных распрях, если исключить цыган, приходится говорить с известной поправкой (чаще всего это не национальные, а скорее территориально-социальные распри (даже к столь гонимым в средневековой Европе иудеям предъявлялись в основном религиозные и иногда социально-экономические претензии)).

Парижский домохозяин. Кухня.

Автор: Selena     Категория: Общество, Средневековая Кухня

Средневековье принято считать периодом мрачным и жестоким. Человеческое неравенство отражалось во всех сферах жизни будь то вопрос веры или к примеру еды. Утопающие в роскоши дворяне и духовенство резко контрастировали с умиравшими от голода крестьянами, причем такое положение вещей было во всей Европе. Апофеозом таких суждений может служить популярный в современном кинематографе сюжет: страшный уродливый монах предлагает чёрной крестьянке огромную баранью ногу взамен известно каких женских услуг, да ещё, паскуда, уговаривает: «Всему твоему многочисленному семейству будет что есть».

Но насколько обоснованна такая точка зрения? Справедливости ради стоить упомянуть о распространенности запретов на охоту в принадлежавших феодалам владениях. Ограничения эти были крайне распространены и соблюдались крайне строго даже среди равных по статусу дворян, не говоря уже о крестьянстве. Особенно ярко это отразилось в Англии, породив целый ряд произведений, касающихся этой темы. Однако сегодня я хочу поговорить о другой стороне этого вопроса. Основой для рассмотрения вопроса средневекового рациона неблагородной части населения мне послужит уже упоминавшийся на страницах блога трактат “Парижский домохозяин”.

Один из трех разделов этой книге посвящен кухне. Причем помимо огромной коллекции рецептов, изложенной в обычной для всех кулинарных книг форме, в нем освещаются темы торжественных и ежедневных трапез, покупки продовольствия и даже питание слуг. Открывает раздел меню обедов и ужинов (горячих и холодных, на случай постов и праздников, летних и зимних), с советами о том, как нужно выбирать мясо, птицу и пряности, а заканчивают его длинные списки рецептов различных супов, рагу, соусов и других блюд, причем приводятся даже рецепты блюд, которыми нужно кормить инвалидов!

Здесь же говорится и о том, как обстояло дело с едой для работавшей в доме прислуги: “Дама Агнес должна следить не только за те, как работают слуги, но им за тем, чтобы они были здоровы и счастливы, проявляя при этом великодушие. В начале часа она должна усаживать их за стол, чтобы накормить обедом из одного вида мяса, избегая жирных сортов, и одного вида напитков, который должен быть питательным, но не опьяняющим”.

Нужно ли говорить о том, что автором этого трактата был представитель среднего класса, не имевший отношения к “феодальной роскоши”. Раздел, посвященный кулинарии является самым обширным в книге и дает необычайно интересную картину домашней экономики средневекового домовладельца. Современно читателя поразит продолжительность пиров и обилие блюд на них, а так же разнообразие сильно сдобренных пряностями кушаний. Здесь были черные пудинги и колбасы, телятина и говядина, угри и селедка, пресноводная рыба и рыба, которую ловили в открытом море и на отмелях, обычные похлебки без пряностей и пряные похлебки, мясные супы и супы постные, жаркое на вертеле, различные соусы, похлебки и жидкие каши для больных.

В одном абзаце домохозяин приводит список всех мясных рынков Парижа, вместе с указанием количества мясников, работавшем на каждом из них, и число овец, быков, всиней и телят, продававшихся здесь каждую неделю. Ради интереса он добавляет, сколько мяса потребляет ежедневно король, королева и их дети, а так же герцоги Орлеанский, Беррийский, Бургундский и Бурбонский.  В других местах он рассказывает об иных рынках – Пьер-о-Лэ или молочном рынке, Пляс-де-Грев, где продают уголь и дрова, и о Порт-де-Пари, где не только торгуют мясом, но и продают самую лучшую рыбу, соль, зеленые травы и ветки для украшения комнат.

Существовало множество аспектов, влиявших на присутствие того или иного блюда на столах средневековых людей (регион, времена года, праздники и посты), и конечно классовая принадлежность тоже имела немалое значение. Однако говорить о ее определяющем характере на мой взгляд не стоит.

По материалам книги “Люди Средневековья” Э. Пауэр. (Пер. с англ. Е.В. Ламановой. – М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2010. – 223 с.)

Иллюстрации – “The Theatrum of the Casanatense Library” (late 14th century)


..