“Цитадель”

Не в моих привычках писать отдельную статью об одном рецепте. Но это случай заслуживает исключения. Мечта о приготовлении этого десерта возникла у меня очень давно, еще когда я впервые просматривала скудные, тогда в большей своей массе русскоязычные (без указания источника на языке оригинала) рецепты европейской средневековой кухни. Я не очень люблю груши в любом их виде, но здесь почувствовала особую тягу. Почувствовала и отложила почти на год.

После вновь нашла этот рецепт перед ВВ-10, и даже собрала с собой все компоненты со святой уверенностью в том, что приготовлю их к вечернему пиру. Однако внезапный затяжной дождь в прямом смысле подмочил всю романтическую идею – сахар, забытый кем-то на столе превратился в сироп, и вся задумка была безнадежно испорчена. Груши, правда, с большим удовольствие съели просто так - вприкуску с вином.

Вторая попытка была на ЛХ. Имея в наличии более предсказуемую погоду (в этом главный плюс однодневного выезда), я рассчитывала на более удачный исход. Признаюсь сразу – практически напрасно. На этот раз не хватило времени и посуды. Карамель нужно было варить долго и тщательно в отдельной чистой посуде. Отсутствие воды для мытья последней и наличие голодных одноклубников при обилии прочей еды сыграло удручающую роль – груши просто не успели как следует карамелизоваться. Что, кстати, вовсе не испортило их гастрономических качеств.

Последняя попытка наконец увенчалась успехом. Имея перед Пиром достаточно свободного времени и разнородной (пусть и не историчной) посуды для готовки я наконец насладилась полной свободой творчества. Скажу сразу: результат превзошел мои самые смелые ожидания! При том, что блюдо было подано в конце (как и полагается десерту), растаяло оно быстрее, чем тот сахар под дождем. Единственное, о чем пришлось пожалеть – не всем досталось столько, сколько того хотелось. Сейчас могу сказать с уверенностью – это одно из самых любимых моих (и далеко не только моих) блюд. Надеюсь, скоро повторю его несколько раз в домашних условиях, а к следующему сезону смогу радовать им друзей-реконструкторов.

Собственно рецепт:

Это один из самых ранних вариантов рецепта ‘warduns in syruppe‘.В качестве красных фруктов в нем предлагается использовать шелковицу, однако в наше время их можно с успехом заменить логановыми ягодами (гибрид малины с ежевикой). ‘Wyn crete’ или ‘vernage’, необходимое для сиропа, подразумевало обычно сладкое белое вино с юга Италии, Кипра или Тосканы. Wardens – это сорт крупных груш.

3 большие крепкие десертные груши
298 гр шелковицы ( тутовых ягод) или логановых ягод
275 мл ароматного красного вина
150 мл сладкого белого итальянского вина
25 гр белого сахара
щепотка молотого имбиря
щепотка корицы
щепотка молотого черного перца

Почистить груши, но не резать их. Если хотите, удалите твердые кончики на круглом конце. Вымытьи обсушить ягоды.
Положить груши и ягоды в кастрюлю, налить красное вино. Нагревать на медленном огне, пока груши не станут мягкими, часто переворачивая, так чтобы они равномерно окрасились в розовый цвет. Охладить жидкость, продолжая переворачивать, чтобы цвет стал ярче. Достать груши, жидкость сохранить. Нарезать груши пополам или на четвертинки. Процедить ягоды и вернуть их в кастрюлю с жидкостью, в которой они варились.

В чистую кастрюлю налить белое вино, добавить сахар и специи. Довести до температуры 105 C или выше, так чтобы получить достаточно густой сироп, в котором можно будет глазировать фрукты. Положить в сироп груши, довести до кипения и кипятить 2-3 минуты. Подавать горячими с подогретым красным вином с ягодами и в качестве соуса.

Как уже было сказано выше, европейский и, в частности, французский костюм претерпел в 3/4 14 века ощутимые изменения. Поводов для этого было несколько.

Во-первых, серьезную роль в этом сыграла Чума 1349-1375гг., в результате которой с одной стороны возрос достаток большинства представителей всех классов, сделав более доступными дорогие ранее ткани, красители и сырье, и увеличив жажду эстетического и материального комфорта с другой. В феодальном классе эти течения особенно заметны. Завещания, составленные после 1380г., содержат гораздо больше упоминаний дорогих (по составу и/или цвету) тканей, чем в период до эпидемии.  В то же время практически пропадает средняя прослойка дворянства, распределившаяся большей частью между крупным и «обедневшим» слоями.

Во-вторых, в результате внешней политики Франции происходит тесное сближение и частичное вливание во французский двор английского, люксембургского и баварского. Усиливается взаимовлияние французской, английской и германской моды, особенно заметное на центральных территориях стран.

В-третьих, вследствие развития промышленности в Италии и Нидерландах (двух основных торговых партнерах Франции) повышается качество и доступность материй.

Население Западной Европы с XI в. постоянно увеличивалось. К XIV в. оказалось, что прокормить такую массу людей становится все труднее. Почти все пригодные для обработки земли в Европе были расчищены и засеяны, но даже самых больших урожаев лишь с трудом хватало на всех. В Европе с начала XIV в. ухудшается климат — становится холоднее и дождливее, урожай становится скуднее, в результате чего ослабленные частым недоеданием люди легко становились жертвами всевозможных болезней. В 1347 г. началась эпидемия самой страшной из них.

Какие-то европейские корабли, пришедшие с Востока в порт Мессина на Сицилии, случайно завезли в трюмах черных крыс — разносчиков особенно жестокой разновидности чумы. Зараза мгновенно распространилась почти по всей Западной Европе.
Примерно за три года этого неслыханного бедствия население Европы уменьшилось почти на треть. Но в некоторых областях вымирало и до трех четвертей жителей. Люди в ужасе бежали из зачумленных городов — и разносили с собой смертельную инфекцию. К концу столетия население сократилось по сравнению с его началом в среднем по региону на четверть или треть, а в некоторых странах еще больше. Проникнув в Европу в 1348 г., чума стала достаточно частой гостьей: вспышки чумы в Англии повторились в XIV в. трижды - 1361-62 гг. и в 1369 г. и 1375 г. После этого в течение XV в. чума стала эндемической (часто повторяющейся) болезнью, локально возникавшей каждые десять лет в разных частях страны.
Прошел слух: евреи отравили колодцы, чтобы извести со свету христиан. Начались и изгнания иудеев из городов и целых стран. Последних евреев из Англии выслали в 1290 г., из Франции — в 1394 г. Только революции, произошедшие в этих странах в XVII—XVIII вв., отменили запреты на возвращение евреев.
Взимание (ростовщических) процентов сделало евреев всем ненавистными. Кроме того, их обвиняли в том, что они отравили колодцы.
В Страсбурге после массовых казней евреев все заклады и долговые расписки были возвращены должникам. Наличные деньги и имущество, конфискованные у евреев, забрал магистрат и поделил между ремесленниками.
Бедствия XIV в. привели не только к резкой убыли населения, к массовым преследованиям евреев. Произошли серьезные изменения в хозяйственной жизни Европы. Прежде всего выжившие, особенно в городах, стали обладателями денег и имущества сотен и тысяч погибших от эпидемии и погромов. После страшных лет бедствий появились невероятно богатые люди — основатели будущих купеческих и банкирских династий. Поэтому торговая жизнь в Европе после «Черной смерти» не только не замерла, но, напротив, сильно оживилась.

Все это породило неизбывный подспудный страх, иррациональный ужас перед неминуемой смертью, который прослеживается во всех областях культуры европейского общества. Удивительно, но непонятный современному человеку фатализм не породил пессимизма — напротив. Обыватель XIV в. стремился к максимально ярким эмоциональным проявлениям, радуясь каждому прожитому мгновению. Это отразилось в чрезвычайно выраженной внешней атрибутике рассматриваемой эпохи: красочные праздники, рыцарские турниры при роскошных дворах европейских государей, утонченная поэзия и проза, воспевавшая с тех пор вполне земные, плотские наслаждения (достаточно вспомнить «Декамерон» Джованни Боккаччо), богатейшая и разнообразнейшая материальная культура, отмеченная несомненным вкусом во всем — от ювелирных украшений и костюма до впечатляющих памятников готической архитектуры. В европейском искусстве с тех пор надолго утвердился реализм, который словно сошел с иконописных полотен и фресок великого итальянца Джотто, шагнув в суетный светский мир.

Обращу внимание на такую вещь: когда люди стали богаче за счет выморочных имений, или оставаясь наследниками даже для дальних родственников, они первым делом постарались вырвать своих мертвецов из общих могил. Появляется огромное количество резных скульптурных надгробий. Кроме того, любая трагедия или война создает полюсное отношение к жизни – чудовищное ослабление нравов или стремление к духовному очищению. Люди, вознесенные наверх, стремились оставить по себе какую-то память (так поступали первые Медичи, например, еще задолго до Лоренцо), - заказывали богатейшие часословы, украшения для церквей, вспомнить хотя бы “Анжерский апокалипсис” – семь 14-частных гобеленов 1371-83 гг. заказанный Людовиком Анжуйским. До нас дошли 64 гобелена!

Потребность в продовольствии резко снизилась, а значит, можно было либо вообще перестать обрабатывать трудные земли, либо же выращивать на них не зерно, а какие-нибудь более выгодные культуры. Не случайно в это время пустеют многие поля, а на остальных рожь и пшеница все больше уступают место овощам, виноградникам, растениям, из которых добывали дорогие красители... Крестьяне после «Черной смерти» стали продавать на рынке больше, чем до эпидемии. Торговля оживилась настолько, что порой выгоднее было привезти отличное зерно из Восточной Германии, Прибалтики или Польши на Запад, чем выращивать на месте. Сельское хозяйство во второй половине XIV и в XV в. уже трудно назвать натуральным — крестьяне стали все больше производить продуктов для продажи на рынок.

Доступность ценностей повысилась – их просто стало больше при меньшем количестве уцелевших после чумы хозяев. То, что доходность земель уменьшалась в конце 14 века – вещь относительная. После резкого обогащения в середине 14 века произошел развал в экономике – работать было некому.
«Черная смерть» привела к сокращению населения не только в городах, но и в деревнях. Стоимость рук наемника-батрака выросла в несколько раз — людей мало. Сеньоры не понимали, что в данном случае действует естественный экономический закон, и требовали от правительства запретить наемным работникам просить за свой труд больше, чем до чумы. Такие законы действительно были изданы в Англии и Франции, Португалии и Испании…
Как следствие Чумы появилась более значительное, чем когда бы то ни было, расслоение общества в сфере материального достатка. С одной стороны из-за возрастания рабочей платы обанкротилась часть ранее богатых землевладельцев. С другой достаток возрос из-за уменьшения численности людей при прежнем количестве материальных ценностей. Нарушение раннее введенных ограничений роскоши резко повысилось. Элементы костюма стали дороже, а сам костюм более вычурным.

В среде феодалов к середине XIII в. заметно изживают себя различия между шателенами—владельцами замков (dominus, sir)— и простыми рыцарями (milites, chevaliers), обязанными им службой. В этой постепенной эволюции дворянства знатный сеньор становится рыцарем, в то время как последний иногда приобретал отличия, присущие владельцам замков—шателенам. Тенденция к некоторой «демократизации» (по выражению Ж. Дюби) в среде дворянства возникала не без влияния процесса усиления центральной власти, который вел к сокращению местной автономии крупных сеньоров. Институт рыцарства способствовал консолидации класса в целом и выработке классового самосознания, в том числе сознания монопольного обладания «благородством». В первой половине XIV в. насчитывалось 40—50 тыс. дворянских семейств (1—2% от численности всего населения).

Экономические трудности феодалов в связи с развитием товарно-денежных отношений, с ростом дороговизны самой процедуры посвящения в рыцарство порождали новую прослойку—сыновей рыцарей, дворян по происхождению, но не получивших звания рыцарей (domicel-lns, damoiseau—на юге, armiger, ecuyer—на севере).

 Оттягивание этой процедуры было чревато потерей привилегий. Статусы Фрежюса, изданные в XIII в. графом Прованса, ликвидировали привилегии для сыновей и внуков рыцарей, если те до 30 лет не прошли процедуру посвящения. Несмотря на наличие различных прослоек, класс французских феодалов был более однородным, чем в Англии. Мы не можем выделить мелких и средних феодалов как особую сословную группу, отличавшуюся своей привязанностью к экономической деятельности, от крупных сеньоров.

 Активность сословий на провинциальном уровне отразила и практика провинциальных собраний в графствах Ажене, Керси, сенешальствах Тулузы, Каркассона, Бокера. Характерно, что отзвук этих ассамблей, ставших нормой для Лангедока уже в XIII в., можно встретить в хартии этой провинции в 1315 г., где специальная статья ограничила действия короля по вывозу хлеба решением провинциальных штатов. Отмеченный провинциализм на этапе ранней сословной монархии сохранялся не только до конца XV в., но и много позже.

 Чем больше падало экономическое значение феодалов в 14-15 вв., тем больше росли их политические амбиции, их сословное самосознание, а вместе с тем претензии на то, чтобы поставить себя на недосягаемую социальную и моральную высоту, отделить непроходимой гранью от нижестоящих слоев общества. Такое возвеличивание господствующего класса в 14-начале 15 вв. достигает своего апогея.

Наряду с попытками сеньориальной реакции феодалы использовали и другие пути для выхода из трудностей. Наиболее крупные из них стремились еще больше расширить свои земельные владения и укрепить свою политическую власть. Закладываются основы крупных компактных феодальных территорий. Во Франции это - апанажи, принадлежавшие крупнейшим феодалам страны - принцам крови.

В 14 веке главной формой связи между сеньорами и их вассалами становится уже не условное земельное пожалование (лен или феод), но т.н. рентный феод. В 15 веке уже распространяется система феодальных контрактов (служба за плату). Кроме того, важным дополнительным доходом для знати в 14-15 вв. становится практика постоянных государственных субсидий феодалам (пенсии, почетные должности, пожалование конфискатов).

Несмотря на то, что экономическая жизнь Франции в XIV—XV вв. неоднократно и тяжко нарушалась событиями Столетней войны, в целом этот период характеризовался значительным развитием производительных сил в области сельского хозяйства и городского ремесла, ростом товарно-денежных отношений и постепенным складыванием единого внутреннего рынка.

Так в первой трети 14 века Франция фактически становится мощнейшим государством Западной Европы, оказывавшим значительное влияние на соседей. Центр страны – Париж – крупнейшим городом, насчитывающим около 200 тыс. жителей.

Согласно данным «Книги Ремесел» (Livre des metiers), составленной между 1261 и 1270гг. Этьеном Буало, занимавшим с 1258 г. должность парижского прево, в городе располагались представители более чем ста ремесел, что позволяет говорить о крайне развитом экономико-бытовом аспекте жизни. Согласно налоговым спискам 1328 г. в Париже и соседнем с ним городке Сен-Марселе подымным налогом (feuage) было обложено уже 61 098 «очагов» (feux).

Города, расположенные по Сене, Луаре, Марне, Уазе и Сомме, находились уже в постоянных торговых сношениях друг с другом, а отдельные области Северной Франции начинали специализироваться на производстве определённых продуктов для продажи (Нормандия — на производстве сукна, разведении скота, добыче соли и железной руды; Шампань — на производстве сукна, полотна и вина; Париж — на изготовлении всевозможных ремесленных изделий и т. д.). Развитие товарно-денежных отношений в Северной Франции в начале XIV в. достигло высокого уровня. К этому времени здесь создалась уже определённая хозяйственная общность и местные торгово-ремесленные центры испытывали заметное тяготение к единому экономическому центру — Парижу. Шло постепенное складывание единого внутреннего рынка Франции.

 Главными предметами купли-продажи на рынках и ярмарках в начале XIV в. были уже не предметы транзитной торговли, а продукты местного производства. Рост производительных сил в цеховом ремесле находил в это время своё выражение в новой его специализации и в дальнейшем разделении труда между цехами. В то же время внутри самих цехов увеличивалось расслоение. Цеховые мастера отделялись от подмастерьев и учеников и начинали занимать по отношению к ним особое, привилегированное положение. В интересах мастеров стала вводиться ночная работа для подмастерьев, устанавливался максимум зарплаты (ордонанс 1351 г.), всячески затруднялся доступ к метризе (т. е. к получению звания мастера). В связи с этим подмастерья стали объединяться в особые союзы (братства) и вступать в борьбу с цеховыми мастерами за свои права. Одновременно с расслоением внутри цехов шел процесс выделения более богатых цехов (суконщиков, меховщиков, золотых дел мастеров и т. д.) и подчинения им менее богатых. Всё это приводило к дальнейшему обострению социальных противоречий внутри городского населения.

Установившееся положение страны породили склонность населения к роскоши. Как бы ни был строг закон против роскоши, изданный Филиппом IV Красивым, он не возымел должного действия: определяемые им штрафы платили, но запрещений не соблюдали. Щегольство среди высших сословий и богатых горожан не только не уменьшилось, а еще более усилилось благодаря расширению торговли и прогрессу ремесел, восточные шелка, итальянские и нидерландские шелковые материи, несмотря на свою дороговизну, стали доступны и среднему классу.

Особое торговое значение имели Нидерланды. Фламандские города стремились развивать торговлю и эконом. связи с Англией: Фландрия была основным покупателем англ. шерсти, а Англия нуждалась в готовых фламандских сукнах. Франция стремилась реально подчинить Фландрию, своего номинального вассала.
В 1340 г. в Провансе делались первые попытки организовать производство шелковых материй. Однако в этой области успехи стали ощутимыми только с 1480 г., когда Людовик XI выписал греческих и итальянских ткачей, для которых в Туре были устроены мастерские, где они обучали французских ремесленников различным приемам своего мастерства.

Зато уже в начале XIV в. в Англии при Эдуарде III и затем во Франции быстро развивалась выделка сукон, а вместе с ней и красильное искусство, усовершенствованию которого значительно способствовало открытие новых красящих веществ и составов. Английское производство было обязано своими первыми успехами нидерландским ремесленникам, переселившимся в Англию при Эдуарде III (около 1330 г.).

Изготовление кожевенных изделий, особенно сафьянов, которыми славились марсельцы во второй половине XIII в., тоже быстро прогрессировало, причем одновременно в обеих странах.

Упрочившееся благосостояние страны, ее процветающая торговля и порожденная достатком склонность населения к роскоши настолько благоприятствовали развитию нидерландской промышленности, что она успела достигнуть высокого совершенства во многих отраслях уже в то время, когда промышленность Франции и Англии только начинала зарождаться. В Нидерландах развивались не только старинные отрасли производства, но и новые, например, выделка шелковых материй и бархата.
Таким образом, высшие сословия Франции и Англии не имели недостатка в разнообразных и дорогих материях для удовлетворения своей склонности к роскоши. Между тем ни количество одежд, ни их покрой не подвергались серьезным изменениям вплоть до упомянутого переворота в середине XIV века.

Основной обувью оставались полусапоги, зашнуровывавшиеся спереди, и башмаки. Единственное изменение, которому они подверглись, состояло в постепенном удлинении носков. Удлинение это дошло до того, что уже Филипп IV счел необходимым издать постановление, определявшее длину носков обуви: у дворян — не более двух футов, у граждан — не более одного фута, а у прочих классов — шесть дюймов. Башмаки с такими длинными носками назывались во Франции «пулен», а в Англии — «кракоуз», по названию города Кракова, который считался родиной этой моды.

В течение 14 века Франция заключила ряд династических браков с правящими домами соседних стран. В частности с Неаполитанским (1315 г.), Люксембургским (1322 г., 1332г.) и Баварским (1385 г.). Такие союзы приводили к частичному смешению дворов, и, как следствие, заимствованию эстетико-бытовых элементов.

Первое, чему стоит уделить внимание при рассмотрении костюма заданных региона и периода – общее социально-экономическое и политическое положение Франции XIII-XVвв. Для выделения влияния исторической реалии на сферу быта я предлагаю к рассмотрению период с 3/4 13в. по 1/4 15в.

При Филиппе IV Красивом окончательно оформляется монархический строй правления. Границы государства были укреплены и частично расширены благодаря династическими бракам и внешней политики за счет территорий Англии, Германии, Савойи. К королевскому домену присоединилась Шампань, и впервые объединены в рамках личной унии Франции и Наварра (до 1328г). При передаче Гиени Англии заключен договор, по которому английский король признался вассалом французского.

В 1304г. папа Климент V перенёс свою резиденцию в Авиньон, находившийся под непосредственным влиянием французского правительства.

В 1305г. была одержана победа над Фландрией, в результате которой фламандцы были вынуждены уступить Филиппу IV довольно большую часть своей территории и признать вассальную зависимость остальных земель.

Вторая треть века отличалась негативными событиями в жизни страны. В 1337г. Филипп VI объявил о конфискации Гаскони (феода английской короны). В ответ Эдуард III провозгласил Филиппа VI узурпатором и объявил ему войну. В результате неумелой компании Франция потеряла часть территорий к югу от Луары (в общей сложности приблизительно треть страны): Гиень, Сентонж, Пуату и др. и порт Кале (1360г.), крупные денежные суммы (в частности денежный выкуп за короля Иоанна II — 3 000 000 крон).

В 1345 году нормандские мятежники, число которых увеличивалось, начали воздавать оммаж Эдварду III, тем самым, признавая его своим сюзереном. Позже к ним присоединилась знать на  севере и западе Франции. По Франции прокатилась волна восстаний, вызванных высокими налогами налогами и частыми сборами средств для проведения военных компаний (майотенов, тюшенов, кабошьенов и др.). В частности: Парижское восстание (1356-1358гг.) и Жакерия (1358г.), охватившие центральную и северную (Бовези, Пикардия, Иль-де-Франс, Шампань) части страны. «Они (крестьяне) сожгли и начисто разгромили в области Бовэзи, а также в окрестностях Корби, Амьена и Мондидье более 60 добрых домов и крепких замков, а если, бы Бог не пришел на помощь Своей благостью, эти злодеи так бы размножились, что погибли бы все благородные воины, святая церковь и все зажиточные люди по всему королевству, ибо таким же образом действовали названные люди и в области Бри, и в Патуа».

В то же время посредством брака Иоанна II Доброго и Бонны Люксембургской были укреплены отношения Франции и Богемии. Усилилось влияние Франции на Неаполитанское королевство.

Ситуация в стране стабилизовалась при Карле V (регент 1356-1360гг., король 1364-1380гг.). Он ввел систему раздачи апанажей, над которыми сохранял власть, финансируя их благодаря введению долговременных налогов. Благодаря новым доходам создал во Франции регулярную армию, которая вместе с войсками его братьев покончила с «большими кампаниями» (фр. Grandes compagnies), разорявшими страну: юг Франции в означенное время контролировался отрядами “тюшенов”, основное войско которых было разгромлено под Нимом в 1384 году (однако, до 1395 года они терроризировали юг партизанской тактикой). Затем и нанес поражение англичанам. Была восстановлена большая часть территории гос-ва ( в частности Карл V смог вернуть под свою власть гасконских вассалов, которые относились к Англии благосклонно, и изолировать их ото всей Европы).У Англии остались Бордо, Байонна, Брест, Шербур, Кале.

После смерти Карла V в истории Франции наступил период, характеризовавшийся временным упадком центральной власти и возникновением в стране новых феодальных смут (так называемый «феодализм принцев»). Распадение страны на отдельные феодальные владения было связано с ослаблением королевской власти в годы психически больного Карла VI (1380-1422гг.) Особенно Франция была ослаблена усобицей двух феодальных партий, возглавлявшимися дядьями короля - герцогом Бургундским и Орлеанским (поддерживаемого Арманьяками). Арманьяки требовали продолжения войны с Англией, бургундцы требовали мира. Между группировками началась гражданская война (1411-13). во Франции воцарился полный политический хаос.

Перемирие 1396 г. не решило ни одного спорного вопроса, но дало передышку на 18 лет обеим сторонам. Возобновившаяся в 1415–1420 гг. война стала временем новых крупных военных успехов Англии. Английский король Генрих V разбил французов при Азенкуре (1415г.), подчинил Нормандию и др. области Франции.

Историческая реконструкция в исконном своем определении - это воссоздание материальной культуры выбранных эпохи, региона и статуса на основании сохранивших данных: нарративных, изобразительных и археологические. Притом что ИР в России - движение уже сформировавшееся (по официальным данным старт был на рубеже 80-90гг.), такая его форма, как Паспорт костюма широкое распространение получила только около 2х лет назад. Честно говоря, меня всегда немного удивлял страх многих реконструкторов перед созданием ПК; паспорт в минимальном варианте - это систематизация источников, использованных в процессе создания комплекта. Ведь с первого самостоятельного комплекса КВД идет подбор - цвета, кроя, материала…

Минимальный ПК включает в себя основную информацию, без которой не возможно создание грамотной реконструкции:

• Регион и период. В идеале, чем позже выбранный период, тем точнее и уже должны быть данные: если для реконструкции Раннего средневековья приемлем разброс в 70 лет с широким ареалом мест находок, то в рамках Позднего средневековья он должен составлять не более пары десятилетий с ориентиром на определенную территорию отдельно взятой страны (Пример: центральная Франция, 1390-1410гг.). Отдельно стоит отметить, что комплект датируется по позднейшему предмету, использованному в нем. Т.е. если у вас большинство источников датируется 1390-1410гг. в отдельных случаях можно использовать предмет, датируемый 1300г. (так в литературе (как художественной, так и юридической) нередки упоминания о семейных реликвиях, передававших несколько поколений). Однако, невозможно в рамках той же датировки использование предмета, датируемого 1420г.

• Социальный статус. Стоит ли говорить, что важным условием является соответствие ему всех заявленных элементов комплекса. Конечно, возможно, что у небогатого горожанина был особый предмет (к примеру, ювелирное изделие), выходящий за рамки его материального положения, доставшийся ему исключительным путем (дар, наследование и т.п.) и потому особенно ценных. Но такой вариант исключителен и требует особых пояснений и крайней осторожности в использовании в рамках ПК.

• Описание каждого предмета, включающее в себя вещественные источники (письменные, изобразительные и археологические). В случае с предметом одежды должны быть оговорены крой, цвет и фактура ткани, виды швов и декоративной отделки.

• Фотография костюма/доспеха на вас. При заполнении паспорта все элементы, которые не просматриваются на общем изображении, должны быть прокомментированы отдельным фото.

Такой паспорт является достаточно серьезной базой личной реконструкции. Он сокращает время, необходимое на последующую доработку комплекса, и нервы, уходящие на очередной спор “о существовании боковой шнуровки в рамках женского платья в 14 веке”. Однако при более углубленном исследовании стоит учитывать побочные факторы, оказывавшие серьезное влияние на внешний вид и состав комплекса выбранного периода.

Известно, что Флоренция славилась своим сукном, однако прежде, чем ссылаться на ее мануфактуры стоит проверить торговали ли с ней в выбранном вами регионе, и не было ли у тамошних суконщиков более насущных проблем (к примеру, очередной войной с Францией).

Тоже касается и взаимопроникновения культур. Важным фактором является то, когда и насколько взаимопроникали культуры интересующих вас стран. Так, в результате внешней политики Франции во 2-ой половине 14 века происходит тесное сближение и частичное вливание во французский двор английского, люксембургского и баварского. Усиливается взаимовлияние французской, английской и германской моды, особенно заметное на центральных территориях стран.
Так же стоит выделить законы о роскоши и модные влияния в рамках различных стран. То, что было на пике моды в Италии 1370г., могло не встречаться во Франции 1373г.

Однако все это проще продемонстрировать наглядно. Далее я приведу в пример главы из Паспорта костюма, сделанного мной в 2010г. Безусловно, я не претендую на обладание абсолютной истиной, и в дальнейшем мой ПК нуждается в серьезных доработках. Но, я надеюсь, что и в этом виде он может послужить отправной точкой для новых серьезных работ.

Одна из наиболее важных и ценных из книг, посвященных шахматам, была написана испанским королем Альфонсо Мудрым в 1283 году.

Трактат состоит из 7 частей, первая из них посвящена шахматам: «Так как шахматы являются наиболее благородной игрой, требующей наибольшего мастерства по сравнению с другими играми, мы расскажем о шахматах прежде всего». В трактате приведены 103 шахматных позиции, заимствованные преимущественно из арабских источников. Трактат Альфонсо Мудрого отличается рядом особенностей: шахматные доски изображены не одноцветными, как в восточных рукописях, а двуцветными; задание в большинстве шахматных позиций — объявить мат в требуемое число ходов. В трактате представлены также некоторые разновидности шахмат, в том числе «большие» шахматы (доска 12 х 12 полей), шахматы для «четверых», «астрономические» шахматы на круглой доске. Оригинал трактата хранится в монастырской библиотеке Эскориала (Толедо, Испания): богато оформленное на пергаменте издание в кожаном переплёте со 150 цветными миниатюрами, на которых изображены различные жанровые сцены, а также представители различных сословий средневекового общества за шахматной игрой. Факсимильное издание трактата выпущено небольшим тиражом в Лейпциге (1913).

Самой известной археологической находкой шахмат являются шахматы острова Льюис.

Архипелаг Гебриды включает около 500 островов и простирается более чем на 400 километров вдоль западного побережья Шотландии. Льюис - самый большой и самый северный остров архипелага. Шахматы острова Льюис были найдены на побережье залива Уиг (на западе острова) вместе с 14 шашками и пряжкой для ремня. Каждый предмет искусно вырезан из моржового клыка, и лишь несколько шахматных фигур изготовлены из китового зуба.

Впервые ценная находка была показана публике 11 апреля 1831 года в Эдинбурге - на заседании Общества антиквариев Шотландии. Два месяца спустя появились сообщения в прессе: местный крестьянин обнаружил на песчаном побережье “до семидесяти фигур”. К сожалению, точное число найденных фигур не было зафиксировано, и это обстоятельство со временем превратилось в сложную проблему. Позднее газеты уточнили, что крестьянина зовут Малькольмом Маклеодом, а живёт он в деревне Пенни Дональд округа Уиг. Желая обратить клад в звонкую монету, Малькольм обратился в агентство Родрика Пири, купца из Сторновея - единственного города на острове.
78 известных нам фигур распределены следующим образом: в Британском музее находятся6 королей, 5 ферзей, 10 ладей, 13 слонов, 14 коней и 19 пешек; в Национальном музее Шотландии - 2 короля, 3 ферзя, 2 ладьи, 3 слона и 1 конь.

Льюисские шахматы изготовлены не раньше чем в 1150 году и, вероятно, не позже 1200 года - даты, определённые по стилю резьбы и деталям одежды фигур-персонажей. Однако вопрос о месте их происхождения вряд ли может быть решён достоверно. Было выдвинуто большое количество гипотез: Англия, Шотландия, Ирландия, Исландия, Дания, Норвегия… Иногда даже предполагалось, что шахматы сделаны на самом острове Льюис, однако отсутствие археологических данных делает эту версию крайне маловероятной. В то же время стилистическая связь шахмат со Скандинавией, и в частности с Норвегией, отлично соотносится с культурными и политическими связями Гебридских островов в XII веке: скандинавский мир включал в себя тогда Данию, Швецию, Норвегию, Финляндию, Фарерские острова, Исландию и Гренландию, а вместе с ними и западные шотландские острова.

Средневековье, особенно в эпоху, которую принято именовать Темными веками, предъявляло особые требования к костюму и его отдельным частям. Понятие моды до появления кроя в начале XIV века было безотносительным к одежде. Богатство означало зачастую лишь то, что у человека была крыша над головой и еда на столе; показательным примером служит тот факт, что еще в XII веке в зимние месяцы голодать случалось даже иерархам церкви. Лишних вещей в быту и гардеробе не существовало в принципе; каждая вещь имела свое место в жестко структурированном мире. Предметы ценились не за красоту, а за функциональность, за помощь в выживании, и тогда украшения были даром человеку какой-либо вещи. В первую очередь это было оружие, а затем – пояс, на котором носили оружие.

В этой связи чрезвычайно показателен следующий факт: в Англии начала Столетней войны импортные ювелирные изделия стоили чрезвычайно дорого, и чтобы не расточать и без того скудные ресурсы страны, Эдуарду III приходилось прибегать к грозным ордонансам, регулирующим допустимое качество и количество украшений в костюме своих подданных. Ордонанс не касался двух главных предметов мужского облачения тех лет, символов гордости и достоинства – рыцарского пояса и ножен для меча. Их позволительно было украшать без ограничений.

Особое отношение к поясу и мечу нашло свое отражение в поэтических сказаниях, относящихся еще к IX-XI вв.:

Заказан графом пояс для себя,
Красив тот пояс и на вид богат,
Мир лучшего не видел никогда:
Каменья дорогие без числа
На пряжке золотой огнем горят…

Пояс всегда был предметом сакральным: он окружал человека, как защитный круг. Интересно, что пояс на нижней одежде считался вообще неприкосновенной вещью; пояс-вздержка на брэ – браер – был эквивалентом мужской силы, и если в семье верховодила женщина, говорили, что она носит браер. Лишь в более позднее Средневековье из «защитника и помощника» превратился в объект вестиментарной моды, который видоизменялся в зависимости от пристрастий заказчиков.

Если попытаться типологизировать пояс средневековья, то, помимо гендерной принадлежности, можно выделить функциональное назначение и сословную принадлежность: монах или крестьянин могли обойтись простым шнуром-кордельером, рыцарь – только приличествующим ему особым поясом (опоясывание являлось, соответственно, неотъемлемой частью посвящения в рыцари или инвеституры). Пояса отличались способом соединения – это могла быть пряжка (более дорогой, но более надежный способ) или узел; материалом исполнения – ткань, плетение или кожа, декором – шитье или художественный металл.

Традиционной и наиболее распространенной считается следующая форма: узкий кожаный ремешок с минимумом декора на пряжке. Его носили все сословия, и мужчины, и женщины, с некоторыми различиями в манере ношения. Пояс использовали для ношения кошелей и сумочек, мастера привешивали инструменты, богобоязненные прихожане – розарии, а грамотные богобоязненные прихожане – молитвенники.

Но встречаются и весьма затейливые варианты, достаточно взглянуть на скульптуры Королевского портала Шартрского собора. Как правило, это тканые, богато украшенные пояса, причем декор создавался как вработанными металлическими нитями (битью или крученым золотом), так и нашитыми металлическими украшениями из золота, серебра, серебра с позолотой или более дешевых металлов. Способы закрепления на талии также могли быть весьма занятными.

Для примера можно взять, скажем, XIV век в Англии. Разнообразие поясов уже поражает. Знать носит пояса на бедрах (hip-belt), особенно это заметно по изображениям рыцарей. Ордонанс Эдуарда III, как было сказано выше, не коснулся ни фасона, ни декора, рыцарские пояса носят широкими, украшенными плакетками и ажурными пластинками ювелирного качества, как правило, закрепленных на кожаном основании. Легко заметить, что свободный конец у такого пояса уже не свешивается. Дамы носят пояса также ниже талии, иногда – подобные рыцарским по фасону, иногда – вполне традиционного вида.

К этому же времени относятся найденные в Лондоне тканые пояса. Их ассортимент равным образом отличается по использованным материалам – шелк с золотными и серебряными нитями, смесовые нити, камвольная шерсть. Ткали их на специальных станках при помощи «табличек» – специальных дощечек с продетыми в 4 отверстия нитями (они играли роль бердо). Очень частым сюжетом является изображение благородных дам (в т.ч. королевской крови) за тканьем поясов, что позволяет судить о достаточно высоком статусе и популярности тканых основ.

Понятно, что тканые пояса в подобных случаях часто требовалось продублировать. Металлические нити сами по себе придавали поясам жесткости, однако в зависимости от стоимости и предназначения пояса с изнанки подшивали дополнительное укрепление: чаще всего ленту из конского волоса. К тому же, чтобы поместить на пояс пряжку, требовалось концы укрепить накладками, чаще всего кожаными. Стоит особо отметить, что подобные пояса, сотканные на «табличках», использовали и как рыцарские: благодаря «заработанным» краям такая лента была крепче скроенной; среди исторических примеров можно назвать пояс инфанта дона Фернандо де ла Серда (ум. 1275), украшенный жемчугом, сапфирами и эмалевыми пластинками, а также пояс из погребения Черного Принца, хотя из его драгоценного убранства осталось очень мало.

Позднее Средневековье вводит в обиход еще более вычурные варианты поясов, но – женских. Это шелковый «бургундский» пояс, явный преемник поясов, сотканных на «табличках», который носили зачастую с пряжкой на боку или на спине, так чтобы очень длинный, широкий свободный конец свешивался до пола, либо наоборот – конец едва выходил за пряжку, и широкая лента пояса охватывала талию наподобие корсета. Так средневековый «girdle» из пояса превратился в прообраз каркасной одежды.

Другой вариант – это пояс с медальонами, напоминающий застежки для плаща из более раннего времени. Его застегивали при помощи стяжки, не наглухо, привлекая внимание к разомкнутому кольцу пояса, к драгоценным крупным медальонам.

С конца XV века в женскую моду начинает входить корсет, и постепенно изменяется сама конструкция костюма, пояс перестает играть свою особую, поддерживающую роль. Равным образом изменяется роль пояса в мужском костюме, где рыцарский пояс постепенно эволюционирует в перевязь.

Использованная литература:

– Песни о Гильоме Оранжском.

– М.: Наука, 1985; Горбачева Л.М. Костюм средневекового Запада.– М.: ГИТИС, 2000; Scott M. Medieval Dress & Fashion.– London, British Library, 2007; Crowfoot E., Pritchard F., Staniland K. Textiles and Clothing. 1150-1450.– London, The Boydell Press - Museum of London, 2001; Norris H. Medieval Costume & Fashion. – N.-Y., Dover, 1999.

Фибула очень тонкой ювелирной работы (аграф), 1250-1300 гг., позолоченное серебро (часть элементов [цветочки] утеряна):

Круглая фибула 13-14 в., бронза, диаметр 3,7 см, собор Сен-Дени: