“Цитадель”

Как уже было сказано выше, европейский и, в частности, французский костюм претерпел в 3/4 14 века ощутимые изменения. Поводов для этого было несколько.

Во-первых, серьезную роль в этом сыграла Чума 1349-1375гг., в результате которой с одной стороны возрос достаток большинства представителей всех классов, сделав более доступными дорогие ранее ткани, красители и сырье, и увеличив жажду эстетического и материального комфорта с другой. В феодальном классе эти течения особенно заметны. Завещания, составленные после 1380г., содержат гораздо больше упоминаний дорогих (по составу и/или цвету) тканей, чем в период до эпидемии.  В то же время практически пропадает средняя прослойка дворянства, распределившаяся большей частью между крупным и «обедневшим» слоями.

Во-вторых, в результате внешней политики Франции происходит тесное сближение и частичное вливание во французский двор английского, люксембургского и баварского. Усиливается взаимовлияние французской, английской и германской моды, особенно заметное на центральных территориях стран.

В-третьих, вследствие развития промышленности в Италии и Нидерландах (двух основных торговых партнерах Франции) повышается качество и доступность материй.

Население Западной Европы с XI в. постоянно увеличивалось. К XIV в. оказалось, что прокормить такую массу людей становится все труднее. Почти все пригодные для обработки земли в Европе были расчищены и засеяны, но даже самых больших урожаев лишь с трудом хватало на всех. В Европе с начала XIV в. ухудшается климат — становится холоднее и дождливее, урожай становится скуднее, в результате чего ослабленные частым недоеданием люди легко становились жертвами всевозможных болезней. В 1347 г. началась эпидемия самой страшной из них.

Какие-то европейские корабли, пришедшие с Востока в порт Мессина на Сицилии, случайно завезли в трюмах черных крыс — разносчиков особенно жестокой разновидности чумы. Зараза мгновенно распространилась почти по всей Западной Европе.
Примерно за три года этого неслыханного бедствия население Европы уменьшилось почти на треть. Но в некоторых областях вымирало и до трех четвертей жителей. Люди в ужасе бежали из зачумленных городов — и разносили с собой смертельную инфекцию. К концу столетия население сократилось по сравнению с его началом в среднем по региону на четверть или треть, а в некоторых странах еще больше. Проникнув в Европу в 1348 г., чума стала достаточно частой гостьей: вспышки чумы в Англии повторились в XIV в. трижды - 1361-62 гг. и в 1369 г. и 1375 г. После этого в течение XV в. чума стала эндемической (часто повторяющейся) болезнью, локально возникавшей каждые десять лет в разных частях страны.
Прошел слух: евреи отравили колодцы, чтобы извести со свету христиан. Начались и изгнания иудеев из городов и целых стран. Последних евреев из Англии выслали в 1290 г., из Франции — в 1394 г. Только революции, произошедшие в этих странах в XVII—XVIII вв., отменили запреты на возвращение евреев.
Взимание (ростовщических) процентов сделало евреев всем ненавистными. Кроме того, их обвиняли в том, что они отравили колодцы.
В Страсбурге после массовых казней евреев все заклады и долговые расписки были возвращены должникам. Наличные деньги и имущество, конфискованные у евреев, забрал магистрат и поделил между ремесленниками.
Бедствия XIV в. привели не только к резкой убыли населения, к массовым преследованиям евреев. Произошли серьезные изменения в хозяйственной жизни Европы. Прежде всего выжившие, особенно в городах, стали обладателями денег и имущества сотен и тысяч погибших от эпидемии и погромов. После страшных лет бедствий появились невероятно богатые люди — основатели будущих купеческих и банкирских династий. Поэтому торговая жизнь в Европе после «Черной смерти» не только не замерла, но, напротив, сильно оживилась.

Все это породило неизбывный подспудный страх, иррациональный ужас перед неминуемой смертью, который прослеживается во всех областях культуры европейского общества. Удивительно, но непонятный современному человеку фатализм не породил пессимизма — напротив. Обыватель XIV в. стремился к максимально ярким эмоциональным проявлениям, радуясь каждому прожитому мгновению. Это отразилось в чрезвычайно выраженной внешней атрибутике рассматриваемой эпохи: красочные праздники, рыцарские турниры при роскошных дворах европейских государей, утонченная поэзия и проза, воспевавшая с тех пор вполне земные, плотские наслаждения (достаточно вспомнить «Декамерон» Джованни Боккаччо), богатейшая и разнообразнейшая материальная культура, отмеченная несомненным вкусом во всем — от ювелирных украшений и костюма до впечатляющих памятников готической архитектуры. В европейском искусстве с тех пор надолго утвердился реализм, который словно сошел с иконописных полотен и фресок великого итальянца Джотто, шагнув в суетный светский мир.

Обращу внимание на такую вещь: когда люди стали богаче за счет выморочных имений, или оставаясь наследниками даже для дальних родственников, они первым делом постарались вырвать своих мертвецов из общих могил. Появляется огромное количество резных скульптурных надгробий. Кроме того, любая трагедия или война создает полюсное отношение к жизни – чудовищное ослабление нравов или стремление к духовному очищению. Люди, вознесенные наверх, стремились оставить по себе какую-то память (так поступали первые Медичи, например, еще задолго до Лоренцо), - заказывали богатейшие часословы, украшения для церквей, вспомнить хотя бы “Анжерский апокалипсис” – семь 14-частных гобеленов 1371-83 гг. заказанный Людовиком Анжуйским. До нас дошли 64 гобелена!

Потребность в продовольствии резко снизилась, а значит, можно было либо вообще перестать обрабатывать трудные земли, либо же выращивать на них не зерно, а какие-нибудь более выгодные культуры. Не случайно в это время пустеют многие поля, а на остальных рожь и пшеница все больше уступают место овощам, виноградникам, растениям, из которых добывали дорогие красители... Крестьяне после «Черной смерти» стали продавать на рынке больше, чем до эпидемии. Торговля оживилась настолько, что порой выгоднее было привезти отличное зерно из Восточной Германии, Прибалтики или Польши на Запад, чем выращивать на месте. Сельское хозяйство во второй половине XIV и в XV в. уже трудно назвать натуральным — крестьяне стали все больше производить продуктов для продажи на рынок.

Доступность ценностей повысилась – их просто стало больше при меньшем количестве уцелевших после чумы хозяев. То, что доходность земель уменьшалась в конце 14 века – вещь относительная. После резкого обогащения в середине 14 века произошел развал в экономике – работать было некому.
«Черная смерть» привела к сокращению населения не только в городах, но и в деревнях. Стоимость рук наемника-батрака выросла в несколько раз — людей мало. Сеньоры не понимали, что в данном случае действует естественный экономический закон, и требовали от правительства запретить наемным работникам просить за свой труд больше, чем до чумы. Такие законы действительно были изданы в Англии и Франции, Португалии и Испании…
Как следствие Чумы появилась более значительное, чем когда бы то ни было, расслоение общества в сфере материального достатка. С одной стороны из-за возрастания рабочей платы обанкротилась часть ранее богатых землевладельцев. С другой достаток возрос из-за уменьшения численности людей при прежнем количестве материальных ценностей. Нарушение раннее введенных ограничений роскоши резко повысилось. Элементы костюма стали дороже, а сам костюм более вычурным.

В среде феодалов к середине XIII в. заметно изживают себя различия между шателенами—владельцами замков (dominus, sir)— и простыми рыцарями (milites, chevaliers), обязанными им службой. В этой постепенной эволюции дворянства знатный сеньор становится рыцарем, в то время как последний иногда приобретал отличия, присущие владельцам замков—шателенам. Тенденция к некоторой «демократизации» (по выражению Ж. Дюби) в среде дворянства возникала не без влияния процесса усиления центральной власти, который вел к сокращению местной автономии крупных сеньоров. Институт рыцарства способствовал консолидации класса в целом и выработке классового самосознания, в том числе сознания монопольного обладания «благородством». В первой половине XIV в. насчитывалось 40—50 тыс. дворянских семейств (1—2% от численности всего населения).

Экономические трудности феодалов в связи с развитием товарно-денежных отношений, с ростом дороговизны самой процедуры посвящения в рыцарство порождали новую прослойку—сыновей рыцарей, дворян по происхождению, но не получивших звания рыцарей (domicel-lns, damoiseau—на юге, armiger, ecuyer—на севере).

 Оттягивание этой процедуры было чревато потерей привилегий. Статусы Фрежюса, изданные в XIII в. графом Прованса, ликвидировали привилегии для сыновей и внуков рыцарей, если те до 30 лет не прошли процедуру посвящения. Несмотря на наличие различных прослоек, класс французских феодалов был более однородным, чем в Англии. Мы не можем выделить мелких и средних феодалов как особую сословную группу, отличавшуюся своей привязанностью к экономической деятельности, от крупных сеньоров.

 Активность сословий на провинциальном уровне отразила и практика провинциальных собраний в графствах Ажене, Керси, сенешальствах Тулузы, Каркассона, Бокера. Характерно, что отзвук этих ассамблей, ставших нормой для Лангедока уже в XIII в., можно встретить в хартии этой провинции в 1315 г., где специальная статья ограничила действия короля по вывозу хлеба решением провинциальных штатов. Отмеченный провинциализм на этапе ранней сословной монархии сохранялся не только до конца XV в., но и много позже.

 Чем больше падало экономическое значение феодалов в 14-15 вв., тем больше росли их политические амбиции, их сословное самосознание, а вместе с тем претензии на то, чтобы поставить себя на недосягаемую социальную и моральную высоту, отделить непроходимой гранью от нижестоящих слоев общества. Такое возвеличивание господствующего класса в 14-начале 15 вв. достигает своего апогея.

Наряду с попытками сеньориальной реакции феодалы использовали и другие пути для выхода из трудностей. Наиболее крупные из них стремились еще больше расширить свои земельные владения и укрепить свою политическую власть. Закладываются основы крупных компактных феодальных территорий. Во Франции это - апанажи, принадлежавшие крупнейшим феодалам страны - принцам крови.

В 14 веке главной формой связи между сеньорами и их вассалами становится уже не условное земельное пожалование (лен или феод), но т.н. рентный феод. В 15 веке уже распространяется система феодальных контрактов (служба за плату). Кроме того, важным дополнительным доходом для знати в 14-15 вв. становится практика постоянных государственных субсидий феодалам (пенсии, почетные должности, пожалование конфискатов).

Историческая реконструкция в исконном своем определении - это воссоздание материальной культуры выбранных эпохи, региона и статуса на основании сохранивших данных: нарративных, изобразительных и археологические. Притом что ИР в России - движение уже сформировавшееся (по официальным данным старт был на рубеже 80-90гг.), такая его форма, как Паспорт костюма широкое распространение получила только около 2х лет назад. Честно говоря, меня всегда немного удивлял страх многих реконструкторов перед созданием ПК; паспорт в минимальном варианте - это систематизация источников, использованных в процессе создания комплекта. Ведь с первого самостоятельного комплекса КВД идет подбор - цвета, кроя, материала…

Минимальный ПК включает в себя основную информацию, без которой не возможно создание грамотной реконструкции:

• Регион и период. В идеале, чем позже выбранный период, тем точнее и уже должны быть данные: если для реконструкции Раннего средневековья приемлем разброс в 70 лет с широким ареалом мест находок, то в рамках Позднего средневековья он должен составлять не более пары десятилетий с ориентиром на определенную территорию отдельно взятой страны (Пример: центральная Франция, 1390-1410гг.). Отдельно стоит отметить, что комплект датируется по позднейшему предмету, использованному в нем. Т.е. если у вас большинство источников датируется 1390-1410гг. в отдельных случаях можно использовать предмет, датируемый 1300г. (так в литературе (как художественной, так и юридической) нередки упоминания о семейных реликвиях, передававших несколько поколений). Однако, невозможно в рамках той же датировки использование предмета, датируемого 1420г.

• Социальный статус. Стоит ли говорить, что важным условием является соответствие ему всех заявленных элементов комплекса. Конечно, возможно, что у небогатого горожанина был особый предмет (к примеру, ювелирное изделие), выходящий за рамки его материального положения, доставшийся ему исключительным путем (дар, наследование и т.п.) и потому особенно ценных. Но такой вариант исключителен и требует особых пояснений и крайней осторожности в использовании в рамках ПК.

• Описание каждого предмета, включающее в себя вещественные источники (письменные, изобразительные и археологические). В случае с предметом одежды должны быть оговорены крой, цвет и фактура ткани, виды швов и декоративной отделки.

• Фотография костюма/доспеха на вас. При заполнении паспорта все элементы, которые не просматриваются на общем изображении, должны быть прокомментированы отдельным фото.

Такой паспорт является достаточно серьезной базой личной реконструкции. Он сокращает время, необходимое на последующую доработку комплекса, и нервы, уходящие на очередной спор “о существовании боковой шнуровки в рамках женского платья в 14 веке”. Однако при более углубленном исследовании стоит учитывать побочные факторы, оказывавшие серьезное влияние на внешний вид и состав комплекса выбранного периода.

Известно, что Флоренция славилась своим сукном, однако прежде, чем ссылаться на ее мануфактуры стоит проверить торговали ли с ней в выбранном вами регионе, и не было ли у тамошних суконщиков более насущных проблем (к примеру, очередной войной с Францией).

Тоже касается и взаимопроникновения культур. Важным фактором является то, когда и насколько взаимопроникали культуры интересующих вас стран. Так, в результате внешней политики Франции во 2-ой половине 14 века происходит тесное сближение и частичное вливание во французский двор английского, люксембургского и баварского. Усиливается взаимовлияние французской, английской и германской моды, особенно заметное на центральных территориях стран.
Так же стоит выделить законы о роскоши и модные влияния в рамках различных стран. То, что было на пике моды в Италии 1370г., могло не встречаться во Франции 1373г.

Однако все это проще продемонстрировать наглядно. Далее я приведу в пример главы из Паспорта костюма, сделанного мной в 2010г. Безусловно, я не претендую на обладание абсолютной истиной, и в дальнейшем мой ПК нуждается в серьезных доработках. Но, я надеюсь, что и в этом виде он может послужить отправной точкой для новых серьезных работ.

Средневековье, особенно в эпоху, которую принято именовать Темными веками, предъявляло особые требования к костюму и его отдельным частям. Понятие моды до появления кроя в начале XIV века было безотносительным к одежде. Богатство означало зачастую лишь то, что у человека была крыша над головой и еда на столе; показательным примером служит тот факт, что еще в XII веке в зимние месяцы голодать случалось даже иерархам церкви. Лишних вещей в быту и гардеробе не существовало в принципе; каждая вещь имела свое место в жестко структурированном мире. Предметы ценились не за красоту, а за функциональность, за помощь в выживании, и тогда украшения были даром человеку какой-либо вещи. В первую очередь это было оружие, а затем – пояс, на котором носили оружие.

В этой связи чрезвычайно показателен следующий факт: в Англии начала Столетней войны импортные ювелирные изделия стоили чрезвычайно дорого, и чтобы не расточать и без того скудные ресурсы страны, Эдуарду III приходилось прибегать к грозным ордонансам, регулирующим допустимое качество и количество украшений в костюме своих подданных. Ордонанс не касался двух главных предметов мужского облачения тех лет, символов гордости и достоинства – рыцарского пояса и ножен для меча. Их позволительно было украшать без ограничений.

Особое отношение к поясу и мечу нашло свое отражение в поэтических сказаниях, относящихся еще к IX-XI вв.:

Заказан графом пояс для себя,
Красив тот пояс и на вид богат,
Мир лучшего не видел никогда:
Каменья дорогие без числа
На пряжке золотой огнем горят…

Пояс всегда был предметом сакральным: он окружал человека, как защитный круг. Интересно, что пояс на нижней одежде считался вообще неприкосновенной вещью; пояс-вздержка на брэ – браер – был эквивалентом мужской силы, и если в семье верховодила женщина, говорили, что она носит браер. Лишь в более позднее Средневековье из «защитника и помощника» превратился в объект вестиментарной моды, который видоизменялся в зависимости от пристрастий заказчиков.

Если попытаться типологизировать пояс средневековья, то, помимо гендерной принадлежности, можно выделить функциональное назначение и сословную принадлежность: монах или крестьянин могли обойтись простым шнуром-кордельером, рыцарь – только приличествующим ему особым поясом (опоясывание являлось, соответственно, неотъемлемой частью посвящения в рыцари или инвеституры). Пояса отличались способом соединения – это могла быть пряжка (более дорогой, но более надежный способ) или узел; материалом исполнения – ткань, плетение или кожа, декором – шитье или художественный металл.

Традиционной и наиболее распространенной считается следующая форма: узкий кожаный ремешок с минимумом декора на пряжке. Его носили все сословия, и мужчины, и женщины, с некоторыми различиями в манере ношения. Пояс использовали для ношения кошелей и сумочек, мастера привешивали инструменты, богобоязненные прихожане – розарии, а грамотные богобоязненные прихожане – молитвенники.

Но встречаются и весьма затейливые варианты, достаточно взглянуть на скульптуры Королевского портала Шартрского собора. Как правило, это тканые, богато украшенные пояса, причем декор создавался как вработанными металлическими нитями (битью или крученым золотом), так и нашитыми металлическими украшениями из золота, серебра, серебра с позолотой или более дешевых металлов. Способы закрепления на талии также могли быть весьма занятными.

Для примера можно взять, скажем, XIV век в Англии. Разнообразие поясов уже поражает. Знать носит пояса на бедрах (hip-belt), особенно это заметно по изображениям рыцарей. Ордонанс Эдуарда III, как было сказано выше, не коснулся ни фасона, ни декора, рыцарские пояса носят широкими, украшенными плакетками и ажурными пластинками ювелирного качества, как правило, закрепленных на кожаном основании. Легко заметить, что свободный конец у такого пояса уже не свешивается. Дамы носят пояса также ниже талии, иногда – подобные рыцарским по фасону, иногда – вполне традиционного вида.

К этому же времени относятся найденные в Лондоне тканые пояса. Их ассортимент равным образом отличается по использованным материалам – шелк с золотными и серебряными нитями, смесовые нити, камвольная шерсть. Ткали их на специальных станках при помощи «табличек» – специальных дощечек с продетыми в 4 отверстия нитями (они играли роль бердо). Очень частым сюжетом является изображение благородных дам (в т.ч. королевской крови) за тканьем поясов, что позволяет судить о достаточно высоком статусе и популярности тканых основ.

Понятно, что тканые пояса в подобных случаях часто требовалось продублировать. Металлические нити сами по себе придавали поясам жесткости, однако в зависимости от стоимости и предназначения пояса с изнанки подшивали дополнительное укрепление: чаще всего ленту из конского волоса. К тому же, чтобы поместить на пояс пряжку, требовалось концы укрепить накладками, чаще всего кожаными. Стоит особо отметить, что подобные пояса, сотканные на «табличках», использовали и как рыцарские: благодаря «заработанным» краям такая лента была крепче скроенной; среди исторических примеров можно назвать пояс инфанта дона Фернандо де ла Серда (ум. 1275), украшенный жемчугом, сапфирами и эмалевыми пластинками, а также пояс из погребения Черного Принца, хотя из его драгоценного убранства осталось очень мало.

Позднее Средневековье вводит в обиход еще более вычурные варианты поясов, но – женских. Это шелковый «бургундский» пояс, явный преемник поясов, сотканных на «табличках», который носили зачастую с пряжкой на боку или на спине, так чтобы очень длинный, широкий свободный конец свешивался до пола, либо наоборот – конец едва выходил за пряжку, и широкая лента пояса охватывала талию наподобие корсета. Так средневековый «girdle» из пояса превратился в прообраз каркасной одежды.

Другой вариант – это пояс с медальонами, напоминающий застежки для плаща из более раннего времени. Его застегивали при помощи стяжки, не наглухо, привлекая внимание к разомкнутому кольцу пояса, к драгоценным крупным медальонам.

С конца XV века в женскую моду начинает входить корсет, и постепенно изменяется сама конструкция костюма, пояс перестает играть свою особую, поддерживающую роль. Равным образом изменяется роль пояса в мужском костюме, где рыцарский пояс постепенно эволюционирует в перевязь.

Использованная литература:

– Песни о Гильоме Оранжском.

– М.: Наука, 1985; Горбачева Л.М. Костюм средневекового Запада.– М.: ГИТИС, 2000; Scott M. Medieval Dress & Fashion.– London, British Library, 2007; Crowfoot E., Pritchard F., Staniland K. Textiles and Clothing. 1150-1450.– London, The Boydell Press - Museum of London, 2001; Norris H. Medieval Costume & Fashion. – N.-Y., Dover, 1999.

Фибула очень тонкой ювелирной работы (аграф), 1250-1300 гг., позолоченное серебро (часть элементов [цветочки] утеряна):

Круглая фибула 13-14 в., бронза, диаметр 3,7 см, собор Сен-Дени: