“Цитадель”

Как уже было сказано выше, европейский и, в частности, французский костюм претерпел в 3/4 14 века ощутимые изменения. Поводов для этого было несколько.

Во-первых, серьезную роль в этом сыграла Чума 1349-1375гг., в результате которой с одной стороны возрос достаток большинства представителей всех классов, сделав более доступными дорогие ранее ткани, красители и сырье, и увеличив жажду эстетического и материального комфорта с другой. В феодальном классе эти течения особенно заметны. Завещания, составленные после 1380г., содержат гораздо больше упоминаний дорогих (по составу и/или цвету) тканей, чем в период до эпидемии.  В то же время практически пропадает средняя прослойка дворянства, распределившаяся большей частью между крупным и «обедневшим» слоями.

Во-вторых, в результате внешней политики Франции происходит тесное сближение и частичное вливание во французский двор английского, люксембургского и баварского. Усиливается взаимовлияние французской, английской и германской моды, особенно заметное на центральных территориях стран.

В-третьих, вследствие развития промышленности в Италии и Нидерландах (двух основных торговых партнерах Франции) повышается качество и доступность материй.

Население Западной Европы с XI в. постоянно увеличивалось. К XIV в. оказалось, что прокормить такую массу людей становится все труднее. Почти все пригодные для обработки земли в Европе были расчищены и засеяны, но даже самых больших урожаев лишь с трудом хватало на всех. В Европе с начала XIV в. ухудшается климат — становится холоднее и дождливее, урожай становится скуднее, в результате чего ослабленные частым недоеданием люди легко становились жертвами всевозможных болезней. В 1347 г. началась эпидемия самой страшной из них.

Какие-то европейские корабли, пришедшие с Востока в порт Мессина на Сицилии, случайно завезли в трюмах черных крыс — разносчиков особенно жестокой разновидности чумы. Зараза мгновенно распространилась почти по всей Западной Европе.
Примерно за три года этого неслыханного бедствия население Европы уменьшилось почти на треть. Но в некоторых областях вымирало и до трех четвертей жителей. Люди в ужасе бежали из зачумленных городов — и разносили с собой смертельную инфекцию. К концу столетия население сократилось по сравнению с его началом в среднем по региону на четверть или треть, а в некоторых странах еще больше. Проникнув в Европу в 1348 г., чума стала достаточно частой гостьей: вспышки чумы в Англии повторились в XIV в. трижды - 1361-62 гг. и в 1369 г. и 1375 г. После этого в течение XV в. чума стала эндемической (часто повторяющейся) болезнью, локально возникавшей каждые десять лет в разных частях страны.
Прошел слух: евреи отравили колодцы, чтобы извести со свету христиан. Начались и изгнания иудеев из городов и целых стран. Последних евреев из Англии выслали в 1290 г., из Франции — в 1394 г. Только революции, произошедшие в этих странах в XVII—XVIII вв., отменили запреты на возвращение евреев.
Взимание (ростовщических) процентов сделало евреев всем ненавистными. Кроме того, их обвиняли в том, что они отравили колодцы.
В Страсбурге после массовых казней евреев все заклады и долговые расписки были возвращены должникам. Наличные деньги и имущество, конфискованные у евреев, забрал магистрат и поделил между ремесленниками.
Бедствия XIV в. привели не только к резкой убыли населения, к массовым преследованиям евреев. Произошли серьезные изменения в хозяйственной жизни Европы. Прежде всего выжившие, особенно в городах, стали обладателями денег и имущества сотен и тысяч погибших от эпидемии и погромов. После страшных лет бедствий появились невероятно богатые люди — основатели будущих купеческих и банкирских династий. Поэтому торговая жизнь в Европе после «Черной смерти» не только не замерла, но, напротив, сильно оживилась.

Все это породило неизбывный подспудный страх, иррациональный ужас перед неминуемой смертью, который прослеживается во всех областях культуры европейского общества. Удивительно, но непонятный современному человеку фатализм не породил пессимизма — напротив. Обыватель XIV в. стремился к максимально ярким эмоциональным проявлениям, радуясь каждому прожитому мгновению. Это отразилось в чрезвычайно выраженной внешней атрибутике рассматриваемой эпохи: красочные праздники, рыцарские турниры при роскошных дворах европейских государей, утонченная поэзия и проза, воспевавшая с тех пор вполне земные, плотские наслаждения (достаточно вспомнить «Декамерон» Джованни Боккаччо), богатейшая и разнообразнейшая материальная культура, отмеченная несомненным вкусом во всем — от ювелирных украшений и костюма до впечатляющих памятников готической архитектуры. В европейском искусстве с тех пор надолго утвердился реализм, который словно сошел с иконописных полотен и фресок великого итальянца Джотто, шагнув в суетный светский мир.

Обращу внимание на такую вещь: когда люди стали богаче за счет выморочных имений, или оставаясь наследниками даже для дальних родственников, они первым делом постарались вырвать своих мертвецов из общих могил. Появляется огромное количество резных скульптурных надгробий. Кроме того, любая трагедия или война создает полюсное отношение к жизни – чудовищное ослабление нравов или стремление к духовному очищению. Люди, вознесенные наверх, стремились оставить по себе какую-то память (так поступали первые Медичи, например, еще задолго до Лоренцо), - заказывали богатейшие часословы, украшения для церквей, вспомнить хотя бы “Анжерский апокалипсис” – семь 14-частных гобеленов 1371-83 гг. заказанный Людовиком Анжуйским. До нас дошли 64 гобелена!

Потребность в продовольствии резко снизилась, а значит, можно было либо вообще перестать обрабатывать трудные земли, либо же выращивать на них не зерно, а какие-нибудь более выгодные культуры. Не случайно в это время пустеют многие поля, а на остальных рожь и пшеница все больше уступают место овощам, виноградникам, растениям, из которых добывали дорогие красители... Крестьяне после «Черной смерти» стали продавать на рынке больше, чем до эпидемии. Торговля оживилась настолько, что порой выгоднее было привезти отличное зерно из Восточной Германии, Прибалтики или Польши на Запад, чем выращивать на месте. Сельское хозяйство во второй половине XIV и в XV в. уже трудно назвать натуральным — крестьяне стали все больше производить продуктов для продажи на рынок.

Доступность ценностей повысилась – их просто стало больше при меньшем количестве уцелевших после чумы хозяев. То, что доходность земель уменьшалась в конце 14 века – вещь относительная. После резкого обогащения в середине 14 века произошел развал в экономике – работать было некому.
«Черная смерть» привела к сокращению населения не только в городах, но и в деревнях. Стоимость рук наемника-батрака выросла в несколько раз — людей мало. Сеньоры не понимали, что в данном случае действует естественный экономический закон, и требовали от правительства запретить наемным работникам просить за свой труд больше, чем до чумы. Такие законы действительно были изданы в Англии и Франции, Португалии и Испании…
Как следствие Чумы появилась более значительное, чем когда бы то ни было, расслоение общества в сфере материального достатка. С одной стороны из-за возрастания рабочей платы обанкротилась часть ранее богатых землевладельцев. С другой достаток возрос из-за уменьшения численности людей при прежнем количестве материальных ценностей. Нарушение раннее введенных ограничений роскоши резко повысилось. Элементы костюма стали дороже, а сам костюм более вычурным.

В среде феодалов к середине XIII в. заметно изживают себя различия между шателенами—владельцами замков (dominus, sir)— и простыми рыцарями (milites, chevaliers), обязанными им службой. В этой постепенной эволюции дворянства знатный сеньор становится рыцарем, в то время как последний иногда приобретал отличия, присущие владельцам замков—шателенам. Тенденция к некоторой «демократизации» (по выражению Ж. Дюби) в среде дворянства возникала не без влияния процесса усиления центральной власти, который вел к сокращению местной автономии крупных сеньоров. Институт рыцарства способствовал консолидации класса в целом и выработке классового самосознания, в том числе сознания монопольного обладания «благородством». В первой половине XIV в. насчитывалось 40—50 тыс. дворянских семейств (1—2% от численности всего населения).

Экономические трудности феодалов в связи с развитием товарно-денежных отношений, с ростом дороговизны самой процедуры посвящения в рыцарство порождали новую прослойку—сыновей рыцарей, дворян по происхождению, но не получивших звания рыцарей (domicel-lns, damoiseau—на юге, armiger, ecuyer—на севере).

 Оттягивание этой процедуры было чревато потерей привилегий. Статусы Фрежюса, изданные в XIII в. графом Прованса, ликвидировали привилегии для сыновей и внуков рыцарей, если те до 30 лет не прошли процедуру посвящения. Несмотря на наличие различных прослоек, класс французских феодалов был более однородным, чем в Англии. Мы не можем выделить мелких и средних феодалов как особую сословную группу, отличавшуюся своей привязанностью к экономической деятельности, от крупных сеньоров.

 Активность сословий на провинциальном уровне отразила и практика провинциальных собраний в графствах Ажене, Керси, сенешальствах Тулузы, Каркассона, Бокера. Характерно, что отзвук этих ассамблей, ставших нормой для Лангедока уже в XIII в., можно встретить в хартии этой провинции в 1315 г., где специальная статья ограничила действия короля по вывозу хлеба решением провинциальных штатов. Отмеченный провинциализм на этапе ранней сословной монархии сохранялся не только до конца XV в., но и много позже.

 Чем больше падало экономическое значение феодалов в 14-15 вв., тем больше росли их политические амбиции, их сословное самосознание, а вместе с тем претензии на то, чтобы поставить себя на недосягаемую социальную и моральную высоту, отделить непроходимой гранью от нижестоящих слоев общества. Такое возвеличивание господствующего класса в 14-начале 15 вв. достигает своего апогея.

Наряду с попытками сеньориальной реакции феодалы использовали и другие пути для выхода из трудностей. Наиболее крупные из них стремились еще больше расширить свои земельные владения и укрепить свою политическую власть. Закладываются основы крупных компактных феодальных территорий. Во Франции это - апанажи, принадлежавшие крупнейшим феодалам страны - принцам крови.

В 14 веке главной формой связи между сеньорами и их вассалами становится уже не условное земельное пожалование (лен или феод), но т.н. рентный феод. В 15 веке уже распространяется система феодальных контрактов (служба за плату). Кроме того, важным дополнительным доходом для знати в 14-15 вв. становится практика постоянных государственных субсидий феодалам (пенсии, почетные должности, пожалование конфискатов).

Несмотря на то, что экономическая жизнь Франции в XIV—XV вв. неоднократно и тяжко нарушалась событиями Столетней войны, в целом этот период характеризовался значительным развитием производительных сил в области сельского хозяйства и городского ремесла, ростом товарно-денежных отношений и постепенным складыванием единого внутреннего рынка.

Так в первой трети 14 века Франция фактически становится мощнейшим государством Западной Европы, оказывавшим значительное влияние на соседей. Центр страны – Париж – крупнейшим городом, насчитывающим около 200 тыс. жителей.

Согласно данным «Книги Ремесел» (Livre des metiers), составленной между 1261 и 1270гг. Этьеном Буало, занимавшим с 1258 г. должность парижского прево, в городе располагались представители более чем ста ремесел, что позволяет говорить о крайне развитом экономико-бытовом аспекте жизни. Согласно налоговым спискам 1328 г. в Париже и соседнем с ним городке Сен-Марселе подымным налогом (feuage) было обложено уже 61 098 «очагов» (feux).

Города, расположенные по Сене, Луаре, Марне, Уазе и Сомме, находились уже в постоянных торговых сношениях друг с другом, а отдельные области Северной Франции начинали специализироваться на производстве определённых продуктов для продажи (Нормандия — на производстве сукна, разведении скота, добыче соли и железной руды; Шампань — на производстве сукна, полотна и вина; Париж — на изготовлении всевозможных ремесленных изделий и т. д.). Развитие товарно-денежных отношений в Северной Франции в начале XIV в. достигло высокого уровня. К этому времени здесь создалась уже определённая хозяйственная общность и местные торгово-ремесленные центры испытывали заметное тяготение к единому экономическому центру — Парижу. Шло постепенное складывание единого внутреннего рынка Франции.

 Главными предметами купли-продажи на рынках и ярмарках в начале XIV в. были уже не предметы транзитной торговли, а продукты местного производства. Рост производительных сил в цеховом ремесле находил в это время своё выражение в новой его специализации и в дальнейшем разделении труда между цехами. В то же время внутри самих цехов увеличивалось расслоение. Цеховые мастера отделялись от подмастерьев и учеников и начинали занимать по отношению к ним особое, привилегированное положение. В интересах мастеров стала вводиться ночная работа для подмастерьев, устанавливался максимум зарплаты (ордонанс 1351 г.), всячески затруднялся доступ к метризе (т. е. к получению звания мастера). В связи с этим подмастерья стали объединяться в особые союзы (братства) и вступать в борьбу с цеховыми мастерами за свои права. Одновременно с расслоением внутри цехов шел процесс выделения более богатых цехов (суконщиков, меховщиков, золотых дел мастеров и т. д.) и подчинения им менее богатых. Всё это приводило к дальнейшему обострению социальных противоречий внутри городского населения.

Установившееся положение страны породили склонность населения к роскоши. Как бы ни был строг закон против роскоши, изданный Филиппом IV Красивым, он не возымел должного действия: определяемые им штрафы платили, но запрещений не соблюдали. Щегольство среди высших сословий и богатых горожан не только не уменьшилось, а еще более усилилось благодаря расширению торговли и прогрессу ремесел, восточные шелка, итальянские и нидерландские шелковые материи, несмотря на свою дороговизну, стали доступны и среднему классу.

Особое торговое значение имели Нидерланды. Фламандские города стремились развивать торговлю и эконом. связи с Англией: Фландрия была основным покупателем англ. шерсти, а Англия нуждалась в готовых фламандских сукнах. Франция стремилась реально подчинить Фландрию, своего номинального вассала.
В 1340 г. в Провансе делались первые попытки организовать производство шелковых материй. Однако в этой области успехи стали ощутимыми только с 1480 г., когда Людовик XI выписал греческих и итальянских ткачей, для которых в Туре были устроены мастерские, где они обучали французских ремесленников различным приемам своего мастерства.

Зато уже в начале XIV в. в Англии при Эдуарде III и затем во Франции быстро развивалась выделка сукон, а вместе с ней и красильное искусство, усовершенствованию которого значительно способствовало открытие новых красящих веществ и составов. Английское производство было обязано своими первыми успехами нидерландским ремесленникам, переселившимся в Англию при Эдуарде III (около 1330 г.).

Изготовление кожевенных изделий, особенно сафьянов, которыми славились марсельцы во второй половине XIII в., тоже быстро прогрессировало, причем одновременно в обеих странах.

Упрочившееся благосостояние страны, ее процветающая торговля и порожденная достатком склонность населения к роскоши настолько благоприятствовали развитию нидерландской промышленности, что она успела достигнуть высокого совершенства во многих отраслях уже в то время, когда промышленность Франции и Англии только начинала зарождаться. В Нидерландах развивались не только старинные отрасли производства, но и новые, например, выделка шелковых материй и бархата.
Таким образом, высшие сословия Франции и Англии не имели недостатка в разнообразных и дорогих материях для удовлетворения своей склонности к роскоши. Между тем ни количество одежд, ни их покрой не подвергались серьезным изменениям вплоть до упомянутого переворота в середине XIV века.

Основной обувью оставались полусапоги, зашнуровывавшиеся спереди, и башмаки. Единственное изменение, которому они подверглись, состояло в постепенном удлинении носков. Удлинение это дошло до того, что уже Филипп IV счел необходимым издать постановление, определявшее длину носков обуви: у дворян — не более двух футов, у граждан — не более одного фута, а у прочих классов — шесть дюймов. Башмаки с такими длинными носками назывались во Франции «пулен», а в Англии — «кракоуз», по названию города Кракова, который считался родиной этой моды.

В течение 14 века Франция заключила ряд династических браков с правящими домами соседних стран. В частности с Неаполитанским (1315 г.), Люксембургским (1322 г., 1332г.) и Баварским (1385 г.). Такие союзы приводили к частичному смешению дворов, и, как следствие, заимствованию эстетико-бытовых элементов.

Первое, чему стоит уделить внимание при рассмотрении костюма заданных региона и периода – общее социально-экономическое и политическое положение Франции XIII-XVвв. Для выделения влияния исторической реалии на сферу быта я предлагаю к рассмотрению период с 3/4 13в. по 1/4 15в.

При Филиппе IV Красивом окончательно оформляется монархический строй правления. Границы государства были укреплены и частично расширены благодаря династическими бракам и внешней политики за счет территорий Англии, Германии, Савойи. К королевскому домену присоединилась Шампань, и впервые объединены в рамках личной унии Франции и Наварра (до 1328г). При передаче Гиени Англии заключен договор, по которому английский король признался вассалом французского.

В 1304г. папа Климент V перенёс свою резиденцию в Авиньон, находившийся под непосредственным влиянием французского правительства.

В 1305г. была одержана победа над Фландрией, в результате которой фламандцы были вынуждены уступить Филиппу IV довольно большую часть своей территории и признать вассальную зависимость остальных земель.

Вторая треть века отличалась негативными событиями в жизни страны. В 1337г. Филипп VI объявил о конфискации Гаскони (феода английской короны). В ответ Эдуард III провозгласил Филиппа VI узурпатором и объявил ему войну. В результате неумелой компании Франция потеряла часть территорий к югу от Луары (в общей сложности приблизительно треть страны): Гиень, Сентонж, Пуату и др. и порт Кале (1360г.), крупные денежные суммы (в частности денежный выкуп за короля Иоанна II — 3 000 000 крон).

В 1345 году нормандские мятежники, число которых увеличивалось, начали воздавать оммаж Эдварду III, тем самым, признавая его своим сюзереном. Позже к ним присоединилась знать на  севере и западе Франции. По Франции прокатилась волна восстаний, вызванных высокими налогами налогами и частыми сборами средств для проведения военных компаний (майотенов, тюшенов, кабошьенов и др.). В частности: Парижское восстание (1356-1358гг.) и Жакерия (1358г.), охватившие центральную и северную (Бовези, Пикардия, Иль-де-Франс, Шампань) части страны. «Они (крестьяне) сожгли и начисто разгромили в области Бовэзи, а также в окрестностях Корби, Амьена и Мондидье более 60 добрых домов и крепких замков, а если, бы Бог не пришел на помощь Своей благостью, эти злодеи так бы размножились, что погибли бы все благородные воины, святая церковь и все зажиточные люди по всему королевству, ибо таким же образом действовали названные люди и в области Бри, и в Патуа».

В то же время посредством брака Иоанна II Доброго и Бонны Люксембургской были укреплены отношения Франции и Богемии. Усилилось влияние Франции на Неаполитанское королевство.

Ситуация в стране стабилизовалась при Карле V (регент 1356-1360гг., король 1364-1380гг.). Он ввел систему раздачи апанажей, над которыми сохранял власть, финансируя их благодаря введению долговременных налогов. Благодаря новым доходам создал во Франции регулярную армию, которая вместе с войсками его братьев покончила с «большими кампаниями» (фр. Grandes compagnies), разорявшими страну: юг Франции в означенное время контролировался отрядами “тюшенов”, основное войско которых было разгромлено под Нимом в 1384 году (однако, до 1395 года они терроризировали юг партизанской тактикой). Затем и нанес поражение англичанам. Была восстановлена большая часть территории гос-ва ( в частности Карл V смог вернуть под свою власть гасконских вассалов, которые относились к Англии благосклонно, и изолировать их ото всей Европы).У Англии остались Бордо, Байонна, Брест, Шербур, Кале.

После смерти Карла V в истории Франции наступил период, характеризовавшийся временным упадком центральной власти и возникновением в стране новых феодальных смут (так называемый «феодализм принцев»). Распадение страны на отдельные феодальные владения было связано с ослаблением королевской власти в годы психически больного Карла VI (1380-1422гг.) Особенно Франция была ослаблена усобицей двух феодальных партий, возглавлявшимися дядьями короля - герцогом Бургундским и Орлеанским (поддерживаемого Арманьяками). Арманьяки требовали продолжения войны с Англией, бургундцы требовали мира. Между группировками началась гражданская война (1411-13). во Франции воцарился полный политический хаос.

Перемирие 1396 г. не решило ни одного спорного вопроса, но дало передышку на 18 лет обеим сторонам. Возобновившаяся в 1415–1420 гг. война стала временем новых крупных военных успехов Англии. Английский король Генрих V разбил французов при Азенкуре (1415г.), подчинил Нормандию и др. области Франции.

Итак, господа, воронежский фестиваль, перед которым было сломано так много копий, прошел, осталось только подвести итоги. На данный момент очень много критики раздается в адрес организаторов от участников мероприятия и создается стойкое впечатление что я и уважаемые господа критикующие были в одном месте, но на разных фестивалях.
Поэтому хочется спросить этих категоричных людей: а что вы сделали для того чтобы фестиваль удался? Неужели вы думаете, что достаточно лишь приехать, чтобы организаторы начали выплясывать перед вами джигу-дрыгу, в надежде сделать вам красиво?!
Наша команда заехала еще в четверг, чтобы поставить красивый аутентичный лагерь с шатрами, походной мебелью, керамикой, оружейной стойкой, коновязью и кухней. На протяжении всего фестиваля на огне готовилась ароматная пища по средневековым рецептам. Мы привозили лошадей, гуляли и веселились до упаду, стреляли с грохотом из бомбарды. Одержали блестящие победы в турнире и бугуртах. Сделали возле ристалища выставку-продажу керамики. Вечером субботы устроили пир для одноклубников, друзей и гостей нашего лагеря. Поэтому каждый из нас вынес за эти выходные прекрасные впечатления праздника, который мы всегда привозим с собой, ибо ощущение радости и веселья не приходит извне, мы сами творцы своего счастья и лишь от нас зависит быть ему или нет.