“Цитадель”

В 14 веке рыцарский щит по прежнему играл немаловажную роль в защитном снаряжении всадника, и поскольку его противниками являлись такие же всадники, главным оружием которых было копье, то правильное положение щита (приспособленное для наиболее эффективного отражения копейного удара) являлось в случае столкновения в бою, одним из решающих факторов победы.
Изобразительные источники часто демонстрируют рыцарей, сражающихся на копьях, щит которых подвешен таким образом, чтобы прикрыть хозяина от области подбородка до пояса или еще ниже, в зависимости от длины щита.
В ходе практических исследований нами было подтверждено, что таким образом действительно достигается наибольшая степень защиты. Копье противника при попадании часто соскальзывает в сторону за счет люфта в горизонтальной плоскости. При соскальзывании вверх острие чаще всего проходит вскользь по шлему не грозя при этом соскочить в слабо защищенную область шеи. При использовании сложно выгнутого щита (тарча), который появился на территории Священной Римской Империи, по-видимому, раньше чем где бы то ни было, вероятность благополучного исхода дополнительно увеличивается. Поскольку щит изогнут более чем в одной плоскости копье не соскальзывает вверх, даже если удар пришелся в верхний край тарча. Изогнутость же нижнего края создает дополнительные удобства для защиты руки, держащей поводья, совершенно не мешая управлять лошадью.

Правильное положение щита достигается главным образом регулировкой ремня, за счет которого он фиксируется на шее (что подтверждает первостепенное значение этого ремня не раз упоминаемое в текстах средних веков), при этом рука может как быть продетой в одну или несколько лямок щита, так и быть совершенно свободной от них, что позволяет при надобности без особых усилий закинуть тарч за спину, чтобы, к примеру, отбросив сломанное копье, взяться за меч двумя руками. Подобное положение щита прослеживается повсеместно и даже зачастую остается таковым и у спешившихся рыцарей, исключая, пожалуй лишь те случаи когда шит держат в вытянутой левой руке «кулачным» хватом, подобно баклеру.
Теперь о грустном, совсем печальную картину мы часто видим в мире отечественной исторической реконструкции. Щит болтается на руке всадников как попало, зачастую скорее мешая управлять лошадью, чем обеспечивая должную степень защиты. На приведенной фотографии мы видим человека перед копейной атакой, в ходе которой если копье противника попадет в верхний край щита, он, провернувшись в вертикальной плоскости, сбросит его прямо в горло, принеся с собою тяжелую травму или смерть.

Так что желаю всем, в рамках описанного, серьезного отношения к реконструкции и средневековья и надеюсь эти маленькие советы помогут кому-то в его исторических изысканиях

Попов Р.В.

Максимов Р.И.

Как уже было сказано выше, европейский и, в частности, французский костюм претерпел в 3/4 14 века ощутимые изменения. Поводов для этого было несколько.

Во-первых, серьезную роль в этом сыграла Чума 1349-1375гг., в результате которой с одной стороны возрос достаток большинства представителей всех классов, сделав более доступными дорогие ранее ткани, красители и сырье, и увеличив жажду эстетического и материального комфорта с другой. В феодальном классе эти течения особенно заметны. Завещания, составленные после 1380г., содержат гораздо больше упоминаний дорогих (по составу и/или цвету) тканей, чем в период до эпидемии.  В то же время практически пропадает средняя прослойка дворянства, распределившаяся большей частью между крупным и «обедневшим» слоями.

Во-вторых, в результате внешней политики Франции происходит тесное сближение и частичное вливание во французский двор английского, люксембургского и баварского. Усиливается взаимовлияние французской, английской и германской моды, особенно заметное на центральных территориях стран.

В-третьих, вследствие развития промышленности в Италии и Нидерландах (двух основных торговых партнерах Франции) повышается качество и доступность материй.

Население Западной Европы с XI в. постоянно увеличивалось. К XIV в. оказалось, что прокормить такую массу людей становится все труднее. Почти все пригодные для обработки земли в Европе были расчищены и засеяны, но даже самых больших урожаев лишь с трудом хватало на всех. В Европе с начала XIV в. ухудшается климат — становится холоднее и дождливее, урожай становится скуднее, в результате чего ослабленные частым недоеданием люди легко становились жертвами всевозможных болезней. В 1347 г. началась эпидемия самой страшной из них.

Какие-то европейские корабли, пришедшие с Востока в порт Мессина на Сицилии, случайно завезли в трюмах черных крыс — разносчиков особенно жестокой разновидности чумы. Зараза мгновенно распространилась почти по всей Западной Европе.
Примерно за три года этого неслыханного бедствия население Европы уменьшилось почти на треть. Но в некоторых областях вымирало и до трех четвертей жителей. Люди в ужасе бежали из зачумленных городов — и разносили с собой смертельную инфекцию. К концу столетия население сократилось по сравнению с его началом в среднем по региону на четверть или треть, а в некоторых странах еще больше. Проникнув в Европу в 1348 г., чума стала достаточно частой гостьей: вспышки чумы в Англии повторились в XIV в. трижды - 1361-62 гг. и в 1369 г. и 1375 г. После этого в течение XV в. чума стала эндемической (часто повторяющейся) болезнью, локально возникавшей каждые десять лет в разных частях страны.
Прошел слух: евреи отравили колодцы, чтобы извести со свету христиан. Начались и изгнания иудеев из городов и целых стран. Последних евреев из Англии выслали в 1290 г., из Франции — в 1394 г. Только революции, произошедшие в этих странах в XVII—XVIII вв., отменили запреты на возвращение евреев.
Взимание (ростовщических) процентов сделало евреев всем ненавистными. Кроме того, их обвиняли в том, что они отравили колодцы.
В Страсбурге после массовых казней евреев все заклады и долговые расписки были возвращены должникам. Наличные деньги и имущество, конфискованные у евреев, забрал магистрат и поделил между ремесленниками.
Бедствия XIV в. привели не только к резкой убыли населения, к массовым преследованиям евреев. Произошли серьезные изменения в хозяйственной жизни Европы. Прежде всего выжившие, особенно в городах, стали обладателями денег и имущества сотен и тысяч погибших от эпидемии и погромов. После страшных лет бедствий появились невероятно богатые люди — основатели будущих купеческих и банкирских династий. Поэтому торговая жизнь в Европе после «Черной смерти» не только не замерла, но, напротив, сильно оживилась.

Все это породило неизбывный подспудный страх, иррациональный ужас перед неминуемой смертью, который прослеживается во всех областях культуры европейского общества. Удивительно, но непонятный современному человеку фатализм не породил пессимизма — напротив. Обыватель XIV в. стремился к максимально ярким эмоциональным проявлениям, радуясь каждому прожитому мгновению. Это отразилось в чрезвычайно выраженной внешней атрибутике рассматриваемой эпохи: красочные праздники, рыцарские турниры при роскошных дворах европейских государей, утонченная поэзия и проза, воспевавшая с тех пор вполне земные, плотские наслаждения (достаточно вспомнить «Декамерон» Джованни Боккаччо), богатейшая и разнообразнейшая материальная культура, отмеченная несомненным вкусом во всем — от ювелирных украшений и костюма до впечатляющих памятников готической архитектуры. В европейском искусстве с тех пор надолго утвердился реализм, который словно сошел с иконописных полотен и фресок великого итальянца Джотто, шагнув в суетный светский мир.

Обращу внимание на такую вещь: когда люди стали богаче за счет выморочных имений, или оставаясь наследниками даже для дальних родственников, они первым делом постарались вырвать своих мертвецов из общих могил. Появляется огромное количество резных скульптурных надгробий. Кроме того, любая трагедия или война создает полюсное отношение к жизни – чудовищное ослабление нравов или стремление к духовному очищению. Люди, вознесенные наверх, стремились оставить по себе какую-то память (так поступали первые Медичи, например, еще задолго до Лоренцо), - заказывали богатейшие часословы, украшения для церквей, вспомнить хотя бы “Анжерский апокалипсис” – семь 14-частных гобеленов 1371-83 гг. заказанный Людовиком Анжуйским. До нас дошли 64 гобелена!

Потребность в продовольствии резко снизилась, а значит, можно было либо вообще перестать обрабатывать трудные земли, либо же выращивать на них не зерно, а какие-нибудь более выгодные культуры. Не случайно в это время пустеют многие поля, а на остальных рожь и пшеница все больше уступают место овощам, виноградникам, растениям, из которых добывали дорогие красители... Крестьяне после «Черной смерти» стали продавать на рынке больше, чем до эпидемии. Торговля оживилась настолько, что порой выгоднее было привезти отличное зерно из Восточной Германии, Прибалтики или Польши на Запад, чем выращивать на месте. Сельское хозяйство во второй половине XIV и в XV в. уже трудно назвать натуральным — крестьяне стали все больше производить продуктов для продажи на рынок.

Доступность ценностей повысилась – их просто стало больше при меньшем количестве уцелевших после чумы хозяев. То, что доходность земель уменьшалась в конце 14 века – вещь относительная. После резкого обогащения в середине 14 века произошел развал в экономике – работать было некому.
«Черная смерть» привела к сокращению населения не только в городах, но и в деревнях. Стоимость рук наемника-батрака выросла в несколько раз — людей мало. Сеньоры не понимали, что в данном случае действует естественный экономический закон, и требовали от правительства запретить наемным работникам просить за свой труд больше, чем до чумы. Такие законы действительно были изданы в Англии и Франции, Португалии и Испании…
Как следствие Чумы появилась более значительное, чем когда бы то ни было, расслоение общества в сфере материального достатка. С одной стороны из-за возрастания рабочей платы обанкротилась часть ранее богатых землевладельцев. С другой достаток возрос из-за уменьшения численности людей при прежнем количестве материальных ценностей. Нарушение раннее введенных ограничений роскоши резко повысилось. Элементы костюма стали дороже, а сам костюм более вычурным.

В среде феодалов к середине XIII в. заметно изживают себя различия между шателенами—владельцами замков (dominus, sir)— и простыми рыцарями (milites, chevaliers), обязанными им службой. В этой постепенной эволюции дворянства знатный сеньор становится рыцарем, в то время как последний иногда приобретал отличия, присущие владельцам замков—шателенам. Тенденция к некоторой «демократизации» (по выражению Ж. Дюби) в среде дворянства возникала не без влияния процесса усиления центральной власти, который вел к сокращению местной автономии крупных сеньоров. Институт рыцарства способствовал консолидации класса в целом и выработке классового самосознания, в том числе сознания монопольного обладания «благородством». В первой половине XIV в. насчитывалось 40—50 тыс. дворянских семейств (1—2% от численности всего населения).

Экономические трудности феодалов в связи с развитием товарно-денежных отношений, с ростом дороговизны самой процедуры посвящения в рыцарство порождали новую прослойку—сыновей рыцарей, дворян по происхождению, но не получивших звания рыцарей (domicel-lns, damoiseau—на юге, armiger, ecuyer—на севере).

 Оттягивание этой процедуры было чревато потерей привилегий. Статусы Фрежюса, изданные в XIII в. графом Прованса, ликвидировали привилегии для сыновей и внуков рыцарей, если те до 30 лет не прошли процедуру посвящения. Несмотря на наличие различных прослоек, класс французских феодалов был более однородным, чем в Англии. Мы не можем выделить мелких и средних феодалов как особую сословную группу, отличавшуюся своей привязанностью к экономической деятельности, от крупных сеньоров.

 Активность сословий на провинциальном уровне отразила и практика провинциальных собраний в графствах Ажене, Керси, сенешальствах Тулузы, Каркассона, Бокера. Характерно, что отзвук этих ассамблей, ставших нормой для Лангедока уже в XIII в., можно встретить в хартии этой провинции в 1315 г., где специальная статья ограничила действия короля по вывозу хлеба решением провинциальных штатов. Отмеченный провинциализм на этапе ранней сословной монархии сохранялся не только до конца XV в., но и много позже.

 Чем больше падало экономическое значение феодалов в 14-15 вв., тем больше росли их политические амбиции, их сословное самосознание, а вместе с тем претензии на то, чтобы поставить себя на недосягаемую социальную и моральную высоту, отделить непроходимой гранью от нижестоящих слоев общества. Такое возвеличивание господствующего класса в 14-начале 15 вв. достигает своего апогея.

Наряду с попытками сеньориальной реакции феодалы использовали и другие пути для выхода из трудностей. Наиболее крупные из них стремились еще больше расширить свои земельные владения и укрепить свою политическую власть. Закладываются основы крупных компактных феодальных территорий. Во Франции это - апанажи, принадлежавшие крупнейшим феодалам страны - принцам крови.

В 14 веке главной формой связи между сеньорами и их вассалами становится уже не условное земельное пожалование (лен или феод), но т.н. рентный феод. В 15 веке уже распространяется система феодальных контрактов (служба за плату). Кроме того, важным дополнительным доходом для знати в 14-15 вв. становится практика постоянных государственных субсидий феодалам (пенсии, почетные должности, пожалование конфискатов).

Мною уже неоднократно упоминалось произошедшее разделение воронежского ежегодного весеннего фестиваля на мероприятие «для всех» (реконструкторов, ролевиков, сталкеров, любителей интеллектуальных игр и просто выпить водки) и «для реконструкторов», которое прошло недавно недалеко от села Урыв воронежской области. Теперь мы можем всесторонне сравнить их и сделать некоторые выводы.
Для начала немного об урывском мероприятии, которое называлось «Червленый Яр». Оно проходило в 80-и километрах от Воронежа, где на живописных холмах раскинулись исторические лагеря любителей реконструкции, радовали глаз шатры и аутентичная мебель, павезы и мантелеты, ограждающие стратегически важные участки, над одной из стоянок грозно вздымалась ввысь сторожевая башня с гордо реющим над ней знаменем клуба. Дымились костры, с готовящейся на них исторической пищей, придавая фестивалю неповторимую средневековую атмосферу, которую мы так любим и ценим. Если же сравнивать с первым воронежским мероприятием «для всех» , то там немногочисленные исторические лагеря тонули в море синтетических палаток, разбросанных платиковых баклажек и прочего мусора. Повсюду ходили толпы непонятных людей, иногда даже неадекватных, всерьез считаюми себя полноправными участниками творившегося действа. В Урыве же напротив царила добродушная атмосфера взаимоуважения, участники не пили днем, а если и выпивали вечером, то культурно. В рамках мероприятия прошел турнир по историческому фехтованию, конкурс костюма, менестрелей, бугурты и исторические игры вечером. Присутствовало много фолковых коллективов, исполнявших этническую музыку и песни, что радовало неимоверно, в оппозицию странной дискотеке на традиционных воронежских фестивалях. Конечно было некоторое количество недоработок, о которых организаторы и сами в курсе, но общее впечатление осталось глубоко положительное, если так пойдет и дальше, то не стыдно будет приглашать гостей из других городов, так что официально заявляю, что данный формат воронежских мероприятий будет являться приоритетным для нашего клуба, как несомненно более интересное и атмосферное.
P.S. Наш клуб привез домой в качестве призов хороший добры меч, ткацкий станок и маленькую чашу «братину».
На фестивале участвовали клубы:
«Цитадель» г.Воронеж
«Аркона» г. Воронеж
«Славянская братчина» г. Воронеж
«Росс» г. Елец
«Летопись» г. Воронеж
«Ратибор» Бобров
Если кого забыл, прошу прощения

Спонсор поста: Активная раскрутка SEO? Ищите? Вам сюда.